Страница 12 из 256
— Послушай, Джонни, я сейчас скажу тебе прямо, чел, – продолжил Гибси, теперь уже чуть более серьезным тоном. – Ты месяцы врал себе и всем вокруг насчет своих чувств. Это было уже слишком. Все подавленные эмоции должны были рано или поздно вырваться наружу. – Пожав плечами, он добавил: – Анестезия и морфий просто ускорили процесс, вытащили из тебя правду.
— Нет, – продолжал отрицать я. Понимал, что это бессмысленно, но должен был за что-то цепляться. – Я ничего такого не имел в виду.
Гибси выгнул бровь:
— Вот только не надо ссать мне на спину и говорить, что это дождик!
Мои плечи бессильно опустились.
— Ладно, хорошо, я именно это и имел в виду. Теперь ты рад?
— А ты? – спокойно спросил он.
— Я – что?
— Рад?
— Нет, не рад, Гибс. – Я зло уставился на него. – Посмотри на меня, – потребовал я, выразительно хлопая себя по груди. – Мне до усрачки страшно!
— Из-за члена?
— Из-за него, из-за яиц, из-за девчонки, из-за игры.. – Я замолчал и судорожно вздохнул. – Я здесь просто с ума схожу. – Оттолкнув поднос, я откинулся на подушки. – И я волнуюсь.
— Вполне понятно, – согласился Гибс. – Но с тобой все будет в порядке..
— За нее, – со стоном пояснил я. – За нее волнуюсь, Гибс.
— Почему?
— Она в ту ночь сказала мне кое-что, – признался я, теряясь. – А я не могу вспомнить. – Проведя рукой по волосам, я выложил лучшему другу все свои сомнения. – Что-то насчет ее отца. – Скривившись, я постарался поймать воспоминание, но оно продолжало ускользать от меня. Я опять разочарованно вздохнул. – Думаю.. – Резко замолчав, я потер переносицу, понимая, что, если скажу это вслух, забрать слова назад не получится.
— Думаешь?.. – подтолкнул меня Гибси.
— Только между нами, – предупредил я.
— Всегда, чел, – кивнул он.
Снова вздохнув, я сел и обеими руками отвел назад волосы, полный неуверенности и тревоги.
— Я видел разные вещи, – медленно начал я, внимательно наблюдая за ним, проверяя его преданность, хотя и знал, что в этом нет нужды.
— Мертвых?
— Да блин!
— Ладно, ладно, прости, – поспешил сказать он, становясь серьезным. – Рассказывай.
Я сердито посмотрел на него, убеждаясь, что в его глазах нет насмешки, а потом продолжил:
— Видел на ней.
— На ней? – Брови Гибси сдвинулись.
Уронив руки на колени, я беспокойно мял простыню.
— У нее на теле. – С виноватым видом я глянул на него и выпалил: – Слишком многие вещи происходили слишком часто, и эти совпадения никак не объясняются случайностью.
Глаза Гибси сузились, когда до него дошло.
— Вещи типа синяков?
Я медленно кивнул.
— Где?
— Везде, – болезненно вздрогнул я. – По всему телу, Гибс.
— Хреново.
— Сначала я думал, что над ней опять издеваются.. – Я помолчал и почесал нос, чувствуя себя полным дерьмом из-за того, что предаю ее доверие, но это пожирало меня изнутри. – У нее было поганое время в Баллилагинской муниципальной школе, Гибс. Реально херовое. И я с этим разобрался – ну, мне казалось, что разобрался, но..
— Но?
— Но я знаю, что тут что-то еще, Гибс. Может, я сейчас похож на психа, но для меня все по-настоящему. Уверен: что-то есть. Я помню, как она мне что-то сказала в ту ночь. – Я ненавидел себя за то, что не мог восстановить критически важную часть мозаики. Я ведь нутром чуял, что упускаю нечто жизненно важное. – Но теперь мне кажется, я догадался.
— Да? – Гибси теперь говорил так серьезно, как никогда в жизни. – И ты знаешь, кто?..
Медленно кивнув, я посмотрел ему в глаза, молясь, чтобы он не осудил меня за слова, которые я готовился произнести. Оставался ведь шанс, что я ошибаюсь, – огромный, колоссальный, размером с Большой каньон шанс, – но я так не думал, а риск того стоил, речь ведь шла о ее безопасности.
— Думаю, это ее отец, Гибс. – Подавив неуверенность, я заглянул в глаза лучшему другу и сказал: – Думаю, что Шаннон избивает ее отец.
Я был математиком по натуре, а общим знаменателем в каждой проблеме, которую я пытался решить относительно Шаннон Линч, был ее отец.
Она произнесла «отец».
Сказала мне это.
Я знал, что она сказала.
Сказала что-то о своем проклятом отце.
Я просто не мог прийти к конкретике.
И много дней мой ум кружил, возвращаясь к каждому разговору с ней, пытаясь найти нечто такое, что я упустил.
И что бы я ни делал, как бы упорно ни думал об этом, память неизменно возвращала меня к тому первому дню, к нашему диалогу, когда Шаннон не слишком осознавала, что говорит.
«– Вот об этом. – Снова провел пальцем по старой отметине. – Откуда шрам?
— Отец, – ответила она и тяжело вздохнула».
«– Отец меня убьет, – давилась она словами, держась за порванную юбку. – Форме конец».
«– Джонни, – простонала она и поморщилась. – Джонни. Джонни. Джонни. Это плохо..
— Что? Что плохо? – стал допытываться я.
— Мой отец, – прошептала она».
Если я ошибался, а такой шанс был велик, Шаннон никогда меня не простит. Я уже был в опале из-за всего, что сделал, но, обвинив ее отца в насилии, мог забить последний гвоздь в гроб наших потенциальных отношений.
Да ты, наверное, и так все просрал, Джонни, дружище..
Дерьмо.
Я просто терял рассудок, когда мозг сталкивался с самыми отвратительными, грязными, бесчеловечными мыслями, навеянными наркотиками.
Правда ли отец Шаннон бьет ее?
Не дурак ли я?
Я стыдился этих мыслей, но они были тут, в моей голове, они кричали, кипели и приводили меня в безумное волнение.
Он издевается над ней?
Что там происходит?
Я никогда не встречался с этим человеком, но ведь наверняка же брат или мать должны были вмешаться..
Мать Шаннон я однажды видел, хотя эту встречу и не назвать дружеской, – показалось, что эта женщина искренне любит свою дочь.
Выглядела она хорошо.
Здоровая и беременная.
Брат Шаннон был сильным и симпатичным.
Другие братья были просто детьми.
Оставался отец.
— Черт.. – покачал головой Гибси. – Это серьезное обвинение, Джонни.