Страница 11 из 16
Не думал, что моя малышка так быстро мне наскучит.
— Позже, Николь, — высвобождаю руку и направляюсь на кухню, бросив через плечо: — что на ужин? Я голодный.
— Э-м… Ничего.
Другого ответа я и не ожидал.
— Николь, иди сюда.
Она боязливо плетётся на кухню, встаёт у холодильника рядом со мной. Я демонстративно распахиваю дверцы и указываю рукой на продукты.
— Холодильник забит до отвала, а ты ничего не смогла приготовить?
— Я не успела, — шепчет, потупив взор.
Запрокидываю голову, изо всех сил сдерживаю то ли смех то ли вой.
Не успела?! Она?! Девчонка, которая вообще ничем не занимается, у которой до фига свободного времени — и не успела?!
Настя всё успевала.
И на работу ходить, и баловать меня разнообразными блюдами. Она готовила с любовью, уделяла много внимания сервировке; при ней в доме были уют и красота, и дом пах домом, а не вульгарными, приторно сладкими духами, от которых вот-вот задохнёшься.
Этот удушливый запах принадлежал Николь, он уже въелся в её белую фарфоровую кожу.
А Настя душилась иначе: еле уловимый цветочный парфюм, как раннее утро в саду, и чтобы почувствовать этот аромат, нужно было подойти очень близко, обнять её и зарыться лицом в волосах.
Интимный запах, нежный, этот аромат был только для меня.
А от Николь разит как от дешёвой проститутки.
И почему я раньше этого не замечал?..
— Я в душ, а ты приготовь что-нибудь.
— Что? — округляет глаза любовница.
— Не знаю. Что-нибудь. Омлет с помидорами и луком, например.
Не хочу смотреть на неё. Раздражает. Обхожу любовницу, намереваясь скрыться в ванной комнате и стоять долго-долго под душем в надежде смыть воспоминания о бывшей жене, которые сейчас особенно остро ранят.
— С луком? — пищит любовница.
— А ты разве глухая?
Оборачиваюсь, бросив на Николь жестокий взгляд. Её возмущению нет предела. Она поднимает свои ручонки, демонстрируя розовые ноготки.
— Котик, у меня дорогой маникюр. Этими ручками нельзя резать вонючий лук, это твоя Настька могла, а я — нет.
Услышав имя жены, волна гнева накатывает меня с такой скоростью, что вот-вот разнесу тут всё к чертям.
— Замолчи! — резко обрываю любовницу.
Николь стоит, опешив, и хлопает ресницами. Не ожидала от меня такой резкости, похожей на защиту Анастасии?
— Котик, зачем ты повышаешь на меня голос? — визжит, выдавливая из себя слёзы.
— Не смей упоминать имя моей жены, поняла?!
— Бывшей жены, Егор! Бывшей!
Любовница вспыхивает, я впервые вижу её такой смелой.
— Я не буду готовить! Я тебе не прислуга! Я, Егор, дорогая женщина и требую к себе соответствующего отношения!
И где эта болонка нахваталась таких умных слов? Она же тупая, как пробка!
— Это твоя Настя — дешёвка! Клуша! А я совершенно другая!
— Что ты сейчас сказала?! — скалюсь.
Чернота затмевает разум, я вот-вот сверну Николь шею. Сам не понимаю, почему меня так бесят её высказывания о бывшей жене.
Вот-вот разразится громкий скандал, но вовремя зазвонивший телефон спасает ситуацию.
— Алло! — беру трубку.
— Егор, мы не договорили! — скрестив руки на груди, фыркает Николь.
Я поднимаю ладонь и одним только жестом заставляю её замолчать.
— Да, привет, дружище. Как сам? — переключаюсь на разговор с приятелем.
Отхожу от любовницы, направляясь к окну. Смотрю на заброшенный сад, на кусты, которые после ухода Насти превратились в заросли и выглядят устрашающе.
— Егор, привет. Не поверишь, кого я сегодня в детском магазине видел.
— Кого?
— Твою бывшую.
— И что? — бросаю, стараясь делать вид, что мне эта новость безразлична.
Вот только это совсем не так.
— Она покупала детские вещи, — продолжает приятель.
— Ну покапала и покупала, что с того? Может быть, у неё на работе коллега родила, и Настя решила сделать подарок.
— Не уверен, дружище… — голос приятеля меня настораживает. — Она покупала эти вещи для себя. Егор… твоя бывшая жена… беременна.
У меня чуть телефон не падает из рук. Замираю, забыв, как дышать. Упираю взгляд в стену, чувствуя, как холод пронзает позвоночник.
— Как? — выдавливаю из себя хрип. — С чего ты… Как понял?
— Сложно не догадаться, Егор. У Насти живот размером с баскетбольный мяч. Месяц восьмой-девятый, не меньше. У моей жены перед самыми родами такой же был.
Что? Насте скоро рожать?
Заставляю себя сфокусироваться, быстро считаю дни, месяцы после развода, и с болью осознаю, что когда мы разошлись, она уже была беременна.
Она меня обманула.
Скрыла, что носит под сердцем моего наследника.
Отомстила, и эта месть оказалась для меня самой страшной. Я так хотел сына, мечтал о ребёнке, и вот, когда судьба нам с женой улыбнулась, Настя скрыла от меня самую главную новость.
Отбиваю звонок, медленно провожу рукой по лицу в надежде стереть этот шок.
— Егорушка, что случилось?.. — лебезит Николь и подбегает ко мне, обнимая и целуя в щёку. — Ты так изменился в лице, любимый! Ты меня так напугал! Так напугал!
— Настя ждёт ребёнка, — выдаю ошеломлённо, всё ещё не веря.
Николь шарахается от меня, как чёрт от ладана, и я еле стою на ногах.
— Ну и ладно… — щебечет боязливо. — Она свободная женщина, закрутила с кем-то роман, и пусть.
— Это мой ребёнок. Она забеременела, когда мы были в браке.
— Она тебе изменила! — резко выпаливает любовница. — Точно-точно! Тебя часто не было дома, вот она и сходила налево! А, знаешь, правильно ты сделал, что оставил её ни с чем! Только так и нужно поступать с такой шлюхой, как Настя!
Ярость захлёстывает меня с головой. Я теряю контроль. Заношу руку и сильной пощёчиной сбиваю эту болонку с ног.
— Не смей так её называть! — цежу сквозь зубы. — Настя не шлюха. И никогда ею не была.
Как гром среди ясного неба меня пронзает озарение: я никогда не сомневался в любви и верности Насти. Знал, что она — единственная, кто никогда меня не предаст.
Я это знал… принимал, как должное…
Знал и не ценил.
И даже сейчас, услышав о её беременности, я ни капли не сомневаюсь, что малыш от меня.
Потеряв Настю, я теряю и ребёнка. Нет… Не могу… Я не должен этого допустить.
— Николь, собирай свои вещи и проваливай из моего дома.
— Егорушка, котик, ты что? — пищит силиконовая кукла.
Смерив её взглядом, вытягиваю руку и пальцем указываю на дверь.
— Вон, — издаю низкий гортанный звук, насквозь пропитанный болью. — Пошла вон!!!
Дежавю. Жестокий повтор дурного сценария.
Когда-то в этом же доме я дал пощёчину Насте, стоило ей повысить на меня голос и попытаться выгнать Николь.
Я это сделал на эмоциях, а после, на тех же эмоциях, согласился на коварный план любовницы — подставить Настю и обвинить её в нападении.
Побои Николь нанесла сама себе, я был так зол, что пошёл на жестокость и, что уж скрывать, откровенную подлость.
Тогда я встал на защиту любовницы и напал на жену.
Сейчас же история повторяется точь-в-точь. За одним исключением…
Я не выношу любовницу, и с каждым днём всё сильнее.