Страница 7 из 55
Юрист хмыкнул, откинулся на спинку кресла, и оно противно, громко заскрипело.
— Понятно. Крупная рыба. Денег на процесс у вас, я так понимаю, личных нет? Карты он вам заблокирует дня за два, если еще не сделал. Сами где работаете? На что живете?
— Нигде. Десять лет дома сижу. С детьми вот, хозяйством.
Громов вздохнул, со стуком положил ладони на стол и посмотрел на неё совершенно равнодушно — чисто как на очередную дурную клиентку.
— Лиза, давайте без иллюзий. Муж у вас при деньгах, юристы у его конторы сидят на окладе, они на таких делах собаку съели. У вас ни работы, ни справок о доходах. В суде его адвокаты легко докажут, что вы иждивенка и детей содержать не в состоянии. За дом зацепиться — это вообще из области фантастики, в лучшем случае отсудим какую-то долю по кадастровой стоимости, на которую вы даже приличную однушку в пригороде не купите. Плюс сам процесс — это пошлины, экспертизы, моя работа, в конце концов. Чем платить собираетесь?
У Лизы внутри всё просто похолодело от его тона. Страх куда-то делся, уступив место такой злой, горячей ярости, какой она сама от себя не ожидала. На Игоря, на эту девицу из «Платины», на этого уставшего адвоката.
— Заплачу, — Лиза дернула заевшую молнию на сумке, сунула руку внутрь и вытащила плотный серый пакет. Со стуком положила его прямо поверх громовского блокнота. — Вы вот это сначала посмотрите, а потом про однушки рассказывайте.
Громов прищурился, нехотя потянул пакет к себе и достал первые три листа, исписанные таблицами.
— Это что за бухгалтерия?
— Это проводки по его скрытым субподрядам за последние три года. И копии договоров с фирмами-пустышками, куда он деньги выводил перед тендерами, чтобы налоги не платить. Он думал, я просто так ему эти цифры в Excel забивала по вечерам, пока он футбол смотрел. Там на актах его личные подписи стоят, я всё сверила. Оригиналы флешек лежат в надежном месте, не дома.
Адвокат замолчал. Он быстро перелистывал страницы и в кабинете стало слышно только, как шуршит бумага. За окном с грохотом проехал мусоровоз, кто-то засигналил, но Громов даже головы не поднял, вчитываясь в мелкие строчки.
Наконец он отложил листы в сторону. На лице у него появилась какая-то жесткая, почти довольная усмешка.
— А говорили — домохозяйка, — он аккуратно постучал пачкой документов о стол, выравнивая края. — Ну, с такими козырями можно и повоевать. Если аудит подтвердит хоть половину этих сумм, ваш Ветров сам прибежит подписывать мировую. Ему уголовное дело за неуплату в особо крупном размере прямо перед получением гослицензии вообще не вспало.
Он сцепил пальцы в замок, разглядывая Лизу уже совсем по-другому, оценивающе.
— Значит так, Лиза. Дело я беру. Но предупреждаю сразу: муж ваш, как только поймет, откуда ветер дует, начнет беситься. Перекроет всё, до чего руки дотянутся, может через детей попробовать надавить, нервы помотать. Придется посидеть без копейки какое-то время и поужиматься. Готовы? Без истерик и слез в трубку?
Лиза выпрямила спину, чувствуя, как внутри затихает последняя паника. Осталась только какая-то тупая, холодная пустота.
— Готова. Делайте что нужно.
— Договор подпишете у девочки в приемной, — Громов поднялся, давая понять, что разговор окончен. — Бумаги эти я пока оставлю у себя в сейфе. Оплату раскидаем на финал, вычтем потом из его доли при разделе, я оформлю как судебные издержки. Езжайте домой, ведите себя тише воды, ниже травы. Игорю — ни единого намека, что вы вообще были у юристов. Я наберу вас завтра после двух, когда набросаю план.
Лиза вышла на крыльцо. На улице её сразу обдало сырым воздухом, аж зубы застучали. Ноги были как ватные. Она дошла до минивэна, привалилась плечом к мокрому крылу, спрятала лицо в ладонях и в первый раз за всё это дурацкое утро нормально, глубоко выдохнула. Плакать не хотелось — слезы куда-то испарились. Впереди было много грязи, но теперь у неё хотя бы появилось чем отбиваться.