Страница 19 из 55
Лиза осталась стоять одна под тусклой лампочкой. В руках у нее была бомба, способная разнести всю их прошлую жизнь к чертям собачьим. Она прошла на кухню, швырнула папку на стол прямо поверх крошек от утреннего хлеба, сорвала резинку и развязала тесемки. Стала быстро, на автомате перелистывать листы. Это были не ксерокопии. Настоящие синие печати, оригиналы договоров цессии, подлинные банковские ордера с проводками через филиалы. Живое, неидеальное бабло, которое Игорь прятал от раздела имущества.
Там схемы были такие, что у Лизы, никогда не совавшей нос в дела «Вектора», волосы на затылке зашевелились. Игорь не просто налоги оптимизировал — он тупо выводил миллионы под фиктивные контракты на закупку несуществующих самосвалов, а Соболева везде стояла первой подписью. Живой щит, блин. И теперь этот щит обиделся и пришел сдавать хозяина.
Лиза вытащила мобильник, пальцы слегка скользили по стеклу от пота. Набрала Громова.
— Да, Лиза, — Максим ответил сразу, на заднем плане у него как всегда что-то шуршало, похоже, он опять жрал свои дурацкие бутерброды прямо за рабочим столом.
— Ко мне Соболева приходила. Минут пять назад ушла, — Лиза старалась говорить ровно, но голос все равно предательски сорвался на сип. — Притащила оригиналы документов по «Инвест-Групп». Полную изнанку игоревских схем со всеми переводами.
В трубке наступила такая мертвая тишина, что слышно было, как на той стороне Максим перестал жевать.
— Так, — Громов шумно выдохнул носом. — Охренеть новости. Ты где сейчас? Дома?
— Да, на кухне сижу, бумаги лежат передо мной.
— Ничего руками не трогай, в стопки не складывай, — затараторил адвокат, судя по звукам, он уже параллельно натягивал пиджак и ронял ключи. — Буду минут через двадцать, я тут недалеко, у мировых судей кручусь. И Лиза… послушай меня внимательно.
— Ну?
— Эта шмара прибежала не от большой любви к справедливости. Ей хвост прижали, она спасает свою шкуру. Как только Игорь ей пообещает закрыть её долги или Дёмин найдет лазейку — она тебя сдаст и не поморщится. Ты это головой своей понимаешь?
Лиза крепче сжала пластиковый корпус телефона, уставившись на синюю печать на верхнем листе.
— Понимаю, Максим. Я не маленькая. Но пока у меня в руках эти бумаги. Едь давай.
Она нажала отбой, положила трубку на стол и уставилась на картонный скоросшиватель. Страха больше не было. Ушла даже та утренняя головная боль, осталась только какая-то злая, морозная ясность в голове.
Ровно через девятнадцать минут в дверь снова позвонили — на этот раз коротко и деловито.
Лиза открыла. На пороге стоял Громов в своем неизменном черном пальто, воротник поднят, волосы мокрые от насевшего мелкого дождя. В руке он держал точно такую же пластиковую папку, с которой не расставался последние три недели.
— Ну, показывай, — Максим даже здороваться не стал, прошагал в коридор, на ходу сбрасывая туфли, — чего там эта тварь тебе приволокла. Надеюсь, не филькину грамоту.
Лиза молча кивнула на кухню. Громов скинул пальто прямо на спинку стула Игоря — того самого, с треснувшей перекладиной, — сел, бесцеремонно пододвинул к себе картонную папку и углубился в чтение. Лиза отошла к плите, оперлась поясницей о холодный бортик и просто смотрела, как Максим быстро, как фокусник, перебирает листы, как его брови ползут вверх, а на лбу прорезается глубокая жирная складка.
Минут десять на кухне стоял только шорох сухой бумаги и тяжелое дыхание Громова. Наконец он поднял на нее глаза — злые, азартные, как у гончей, которая унюхала след раненого кабана.
— У меня только один вопрос к тебе, Лиз, — он щелкнул колпачком своей ручки.
— Какой?
— Кто из них двоих — твой благоверный или эта его краля — будет громче орать в четверг, когда Дёмин увидит эти оригиналы в суде? Тут же чистая статья, Лиза. Тут даже разводом не пахнет, тут пахнет реальным сроком для обоих, если мы дело в прокуратуру перекинем.
Лиза посмотрела на Максима в упор. Внутри нее, где-то глубоко под сердцем, завязался тугой, холодный узел. Ей было глубоко плевать на Соболеву, на её слезы и на то, закроют её или нет. И на Игоря с его конторой было плевать.
— Мне без разницы, Максим, — тихо, но так, что Громов даже ручку отложил, сказала Лиза. — Пусть хоть оба нары полируют. Главное — чтобы дети мои при деньгах остались, а эти двое получили ровно то, что заслужили. Работай.