Страница 20 из 55
Глава 12
Кухня была залита тусклым светом единственной лампы, которая постоянно мигала, раздражая глаза. Воздух здесь казался густым, тяжелым, пропитанным запахом остывшего кофе, дешёвого стирального порошка и табака, который Максим выкуривал одну за другой. Часы на стене — дешевый пластиковый кусок, купленный когда-то в спешке в ближайшем супермаркете, — тикали с какой-то издевательской монотонностью. Тик-так. Тик-так. Этот звук проникал прямо в виски, пульсируя в такт с ноющей головной болью. Лиза стояла у раковины, до боли в костяшках сжимая в руках холодную керамическую кружку. Чай в ней давно покрылся мутной, неаппетитной пленкой, но вылить его не хватало сил — она просто стояла, глядя, как Максим, склонившись над столом, перекладывает бумаги.
Он сидел, ссутулившись, сцепив пальцы в замок. Перед ним на столе высилась гора документов, распечаток счетов, договоров и выписок, которые должны были стать их единственным оружием в этой бесконечной войне. Он молчал уже минут пять, и это молчание давило сильнее, чем любой крик, любой скандал, случившийся в этом доме за последние полгода.
— Лиза, — наконец произнес он, поднимая глаза. Взгляд был мутным от бессонницы и какой-то нездоровой, лихорадочной жажды борьбы. — Есть тема. Опасная, как черт знает что, но сработает сто процентов. Игорь не ожидает, что мы пойдем в лобовую. Он привык, что я играю по его правилам.
Лиза поставила кружку на стол, чувствуя, как внутри всё заледенело. Она села напротив него, механически поправив прядь волос, выбившуюся из прически. В груди — пустота. Она уже знала, что за этим «есть идея» последует что-то, от чего потом придется отмываться годами, если вообще получится остаться человеком.
— Алина нам нужна, — сказал Максим, подаваясь вперед и понизив голос до хриплого шепота. — Но не как союзник. Как наживка. Если мы сейчас вывалим эти документы в суде, Игорь первым делом начнет орать, что это она за его спиной мутила схемы, что он вообще не при делах, что она всё подстроила.
— Но это же вранье, — Лиза сцепила пальцы в кулаки, ногти больно впились в ладони. — Она делала всё по его указке. Он же сам ей говорил, что подписывать.
— И что? — Максим усмехнулся одними уголками губ, и в этой усмешке было столько цинизма, что Лизу передернуло. — В суде никого не волнует правда, Лиза. Волнует, на кого стрелки переведут. Алина — соучредитель. Подписи её стоят везде. Если мы её сейчас грамотно подставим под удар, она начнет топить Игоря так, что он захлебнется. Она сама его сдаст, с потрохами, просто чтобы срок скостить или штраф уменьшить.
Лиза почувствовала, как внутри всё сжалось в болезненный комок.
— Ты предлагаешь использовать её как пушечное мясо? Мы же с ней, получается, ничем не лучше Игоря, — голос предательски дрогнул.
Максим со стуком откинулся на спинку стула, дерево жалобно скрипнуло.
— Мы предлагаем выжить. Она пришла к нам не из раскаяния, не обольщайся. Она пришла, потому что Игорь её кинул, как использованный пакет. Ей плевать на тебя, на твоих детей, на то, как ты будешь жить после развода. Ей нужно спасти свою задницу. Разница есть?
Лиза перевела взгляд на картонную папку. Там, под слоем пыли и офисного клея, лежала вся их жизнь, разложенная по счетам и проводкам. Максим был прав. Она не могла ей доверять. И пользоваться ей — это, может, и грязно, но это единственное, что у нее осталось. Она вспомнила Артёма, который вчера плакал из-за того, что в школе не хватило денег на экскурсию, и Алису, которая просила новую куртку, а Лиза только кормила её обещаниями.
— У меня выбора нет, — отрезала Лиза, чувствуя, как внутри разливается холод, совсем не похожий на утренний страх. — Только я не хочу, чтобы она вышла сухой из воды. Она заслужила всё, что получит.
Максим хмыкнул, поднялся и начал запихивать бумаги обратно в папку.
— Она и так получит, поверь. Судья её сожрет, когда увидит, что она подписывала. Но зато мы вытащим из Игоря всё до последнего рубля. Ты готова идти до конца?
— Да, — сказала Лиза, сама удивляясь, насколько твердо это прозвучало.
Ночью заснуть не вышло. Артём ворочался в детской, Алиса чего-то там бормотала во сне, жалуясь на математику. Лиза лежала, уставившись в потолок, и слушала, как за стеной тихо сопит дом. Где-то вдалеке выл полицейский бобик, на перекрестке визжали шины. Она думала об Алине. О том, что завтра та будет сидеть в коридоре суда, трястись от ужаса и ждать, пока её вызовут к судье, чтобы она окончательно разрушила жизнь человека, которого еще вчера называла своим «любимым».
Лиза спустилась вниз, на кухню. В темноте набрала номер. Трубку взяли почти сразу — похоже, Соболева тоже не смыкала глаз. Лиза чувствовала, как дрожит телефон в её руке. Вокруг была тишина, только холодильник периодически включался с глухим гулом.
— Лиза? — голос звучал глухо, будто она сидела в шкафу.
— Завтра в суде ты будешь свидетельницей, — Лиза говорила холодно, как робот. — Ты расскажешь всё про эти проводки. Подтвердишь, что это всё его идея. Справишься?
На том конце повисла долгая тишина. Слышно было, как Алина тяжело, с хрипом дышит. Она явно плакала, но старалась это скрыть.
— Я сделаю это, — наконец ответила она.
Лиза положила трубку и долго смотрела в темноту. Теперь никакой жалости не осталось. Только глухое, тяжелое понимание, что завтра она или пан, или пропал. Она пошла к Артёму, поправила ему одеяло, которое он вечно сбрасывал. Малой всхрапнул, причмокнул во сне, по-детски поджав губы. Это было самое дорогое, что у неё осталось, и она знала, что ради этого готова пойти на что угодно.
Лиза вернулась в постель, вытянулась, уставившись в пустоту. Она вспомнила, как когда-то, еще до всей этой грязи, они планировали отпуск, как выбирали обои в детскую для Алисы. Теперь это казалось чужой, нереальной сказкой. Игорь всегда считал, что она — лишь часть интерьера его успешной жизни. Что она не способна на решительные шаги, что она так и будет сидеть дома и ждать его с ужина. Как же он ошибался.