Страница 9 из 104
Я сжала бёдра — вместе с нашими руками — и волна прошла по всему телу, от кончиков пальцев до макушки. Он выдохнул мне в рот — резко, почти со стоном. Он был так близко. Его губы почти касались моих.
Я свободной рукой нашла его затылок, запутала пальцы в его волосах и притянула к себе.
Он не сопротивлялся.
Его губы нашли мои — сначала осторожно, почти робко, как будто боялся спугнуть. А потом глубже. Жаднее. Как будто он тоже ждал этого всю жизнь. Его язык коснулся моего — и я ответила, впиваясь в него пальцами, прижимаясь всем телом.
Его рука на моей не уходила. Только чуть сжала — в ритме моих движений. Не вела. Не заставляла. Просто была там — тёплой, сильной, принимающей.
Я чувствовала каждое его дыхание — как оно сбивается, как становится тяжелее. Чувствовала, как напрягаются его плечи под моей ладонью. Как его сердце колотится — быстро, неровно.
Когда меня накрыло — резко, ярко, до слёз и дрожи во всём теле — я не смогла сдержать тихий, сдавленный стон. Он поймал его губами. Прижал меня к себе крепче. Не отпускал.
Когда всё закончилось — я лежала, тяжело дыша, мокрые щёки, дрожащие ноги, его рука всё ещё на моей, между моих бёдер.
Он медленно убрал ладонь с моих глаз.
Я открыла их — и увидела его лицо. Близко. Очень близко. Глаза тёмные, зрачки расширенные, губы припухшие, дыхание рваное.
Он смотрел на меня так, будто видел впервые.
Я хотела сказать что-то — пошутить, отшутиться, спрятаться за привычным сарказмом. Но горло сжалось.
Поэтому я просто потянулась и коснулась его щеки — дрожащими пальцами.
– Спасибо, – прошептала я.
Он коротко кивнул. Потом наклонился и коснулся губами моего лба — долго, почти благоговейно.
– Теперь… тебе лучше? – спросил он тихо, голос хриплый, надломленный.
Я кивнула. Потом, после паузы, прошептала:
– А тебе?
Он выдохнул — почти рассмеялся, но без звука.
– Мне… — он замолчал, подбирая слова. — Мне нужно… много воздуха.
Я чувствовала, как горят щёки, но тело уже предательски расслаблялось. Накатывала тяжёлая, ватная усталость — такая, от которой отключается мозг и остаются одни ощущения.
Я отвернулась, стесняясь смотреть на Шенли.
Но знала — он смотрит. Чувствовала его взгляд кожей.
И самое ужасное — наши руки.
Я легонько потянула свою.
Шенли рвано выдохнул.
Звук был таким низким и неожиданно интимным, что я замерла, отчаянно захотев зажмуриться.
И… что теперь делать?
Я впервые оказалась в такой ситуации. В моём мире у меня были любовники — но там всё было проще. Там неловкость можно было перевести в шутку, рассмеяться, отвернуться, сбежать в лёгкость.
А здесь…
Здесь я слишком хорошо понимала: для принца это было ломкой всех возможных шаблонов. Даже не то,
что
делала я — хотя это, наверное, вообще было табу на табу, — а то,
что
делал он.
И где сейчас находилась его рука.
Боже.
И самое стыдное — там было так влажно, что меня накрыла паника. Стыд до дрожи в коленях.
Я снова потянула руку — она скользнула в его ладони, тёплая, влажная.
Шенли судорожно вдохнул и начал медленно поворачивать голову вниз — туда, где…
Хватит.
На сегодня хватит.
Я резко схватила его лицо обеими руками и повернула к себе.
Только не смотри туда больше.
Его глаза были чёрными, бездонными — и я тонула в них. Ещё один короткий, прерывистый выдох.
И тут до меня дошло:
я держу его
той самой
рукой.
А его рука всё ещё
там
.
Мой мозг, похоже, окончательно улетел куда-то на Багамы.
Не придумав ничего умнее, я быстро вытерла ладонь о простыню и потянулась вытереть ему щёку — но он поймал мою руку своей. Тёплой. Горячей.
Да что же это такое…?
Шенли не отпускал. Просто смотрел мне прямо в глаза — долго, без слов. Потом медленно переплёл наши пальцы. Точно так же, как тогда, когда мы бежали по улицам, держась за руки.
Это выглядело двусмысленно.
Но, кажется, мы вкладывали в это разный смысл.
И он улыбнулся.
Лёгкой, почти незаметной улыбкой.
Потом он аккуратно высвободил мою руку, потянулся к одеялу и начал укрывать меня. Тщательно. Сосредоточенно. Подоткнул со всех сторон, даже снизу, будто это было самым важным делом на свете.
Задержал взгляд на моей шее. Потом на губах.
И подтянул одеяло выше — до самого подбородка.
— Что ты делаешь? — прошептала я, не понимая этого странного кутания.
— Тебе нужно отдохнуть, — ответил он хрипло.
Он посмотрел на мой удивлённо приоткрытый рот и подтянул одеяло ещё выше — уже до самого носа, закрывая губы.
— И мне тоже, — добавил он совсем тихо.
Я лежала, укутанная, как ребёнок, и чувствовала, как он ложится рядом. Не прижимаясь — но так близко, что его тепло просачивалось сквозь ткань. Он не обнял. Не поцеловал. Просто был рядом.
Я украдкой посмотрела на него — сквозь ресницы, осторожно, будто боялась, что он заметит.
Шенли лежал на спине, руки закинуты за голову, одна нога согнута в колене. В полумраке его лицо казалось высеченным из камня: резкие скулы, напряжённая линия челюсти. Он не моргал. Думал.
Я не знала о чём — но видела, как под кожей ходят желваки, как грудь поднимается и опадает чуть чаще обычного.
Он не спал.
И не притворялся.
Я смотрела на него долго. Жадно. Пока веки сами не начали тяжелеть. На профиль, подсвеченный слабым светом свечей. На губы — те самые, которые недавно целовали меня так, будто мир мог закончиться в любую секунду. На руки — сильные, которые только недавно держали меня так бережно, словно я была из тончайшего фарфора.
Почему он выбрал остановиться.
Я сглотнула.
Он мог бы.
Мог бы продолжить.
И никто бы не узнал. Никто бы не остановил.
Кроме него самого.
И в этом было что-то пугающе взрослое. И пугающе притягательное
Я смотрела — и постепенно уплывала.
Его дыхание стало ровнее, но всё ещё глубоким, будто он тоже пытался унять что-то внутри. Этот ритм — медленный, низкий, как далёкий барабан в ночи — убаюкивал.
Глаза закрывались сами.
Последнее, что я увидела, — как он медленно повернул голову в мою сторону. Без резкости. Просто повернул — и посмотрел. Долго. Молча.
В этом взгляде было всё сразу: удивление, нежность, страх… и что-то ещё — глубокое, тёмное.
Я слабо улыбнулась, сонно, одним уголком губ.
А потом сон накрыл меня мягкой, тёплой волной.