Страница 10 из 104
Глава 6. Принцесса государства Лян
Утро пришло неожиданно.
Я проснулась от какого-то шума и вдруг поняла, что выспалась. Прямо по-настоящему. Так хорошо я не спала уже очень давно.
Я огляделась — и в памяти начали всплывать события вчерашнего вечера. Боже… за эти несколько дней я прожила больше, чем за всю свою прежнюю жизнь. Откуда вообще столько экшена? Такое ощущение, что кто-то очень активно нажал кнопку «ускорить сюжет».
Я лежала в кровати, укутанная и разморённая от тепла и неги. Балдахин был плотно закрыт — сквозь ткань даже не было видно, что там происходит. Зато было слышно: кто-то ходил, Вэньмин отдавал распоряжения, приглушённые голоса появлялись и исчезали. Потом всё стихло.
Я решила, что это знак. Можно аккуратно выбираться.
Осторожно выглянула из-за шторы. Сначала увидела столик с едой. Потом перевела взгляд дальше — у окна стоял Шенли. Он смотрел в окно, полностью погружённый в свои мысли. Такой весь… принц из дорамы. Утренний. Сосредоточенный. Опасный для психики.
Он услышал мои шаги, обернулся и мягко улыбнулся.
— Поторопись, — сказал он и кивнул в сторону ширмы. — Завтрак остывает.
Я удивлённо посмотрела на него, потом на ширму — и, всё ещё немного смущаясь, опустила голову и пошла туда.
За ширмой оказалась небольшая ванна с тёплой водой. Прямо идеально. Рядом аккуратно лежала одежда: нижние штаны и рубашка из тончайшего, нежного шёлка, белоснежного цвета.
Я провела рукой по ткани и, кажется, покраснела ещё сильнее. Схватила себя за щёки, зажмурилась… но уже не от стыда, а от удовольствия. Если честно, вчера было правда классно. Смущающе — да. Неловко — да. Но внутри было ощущение, будто что-то сдвинулось с места. Хотелось улыбаться. И почему-то даже танцевать.
Я быстро умылась, оделась и вышла.
Шенли всё ещё стоял у окна. Услышав мои шаги, он обернулся. Его взгляд скользнул по моему лицу, по одежде — и он снова улыбнулся, кивнув на стол.
Что-то он сегодня слишком часто улыбается. Подозрительно. Но мне тоже почему-то хотелось улыбаться.
— Благодарю вас, ваше высочество, — сказала я. — За ванну и завтрак.
Он сел за стол. Я устроилась рядом и потянулась к еде.
Сегодня она была особенно вкусной. А я — особенно голодной. Даже палочки слушались меня без уговоров, что вообще-то редкость и повод для гордости.
Шенли пил чай, ел мало и смотрел на меня задумчиво.
Ну и ладно.
Зато утро было почти идеальным.
— Как ты себя чувствуешь? — спросил он спокойным голосом, глядя на меня поверх пиалы.
Что-то в нём сегодня было другим, но я пока не могла понять — что именно. Впрочем, анализировать я не спешила. После вчерашнего вечера я была расслаблена до состояния «мне всё нравится и так сойдёт». Внутри всё пело от предвкушения хорошего дня и, чего уж там, возможного романтического продолжения.
Я просто сидела и любовалась принцем. Он уже переоделся, причёска идеальная, осанка — как будто с утра репетировал перед зеркалом. Слишком собранный для человека, который вчера был участником… скажем так, весьма насыщенных событий.
Ну конечно. Идеальный мужчина. Даже утром.
— Очень хорошо, — радостно и сыто сообщила я. — А куда мы сейчас? К принцессе?
Мне хотелось поскорее увидеть Лизку и всё ей рассказать: про Шенли, про наши приключения, про то, как моя жизнь за пару дней решила резко сменить жанр. Блин, как же в этом мире не хватало телефонов. Один звонок — и я бы уже визжала в трубку.
— Нет, — мягко ответил Шенли. — Нить пути сменила направление.
— До полудня мы должны быть в императорском дворце.
Ненавижу, когда он начинает вот так говорить. Загадками. Образами. Как будто у нас тут не разговор, а конкурс древних пословиц. Мне всегда нужно время, чтобы перевести на человеческий.
И когда перевод наконец загрузился, моё радостное настроение и расслабленность сдулись, как воздушный шарик. Без шансов на реанимацию.
— Во дворец?.. — переспросила я.
Он-то принц — ему туда можно, нужно и, вероятно, по расписанию положено.
А я тут при чём? И что значит это «мы»? Когда я успела подписаться на совместные поездки во дворец с возможными последствиями?
Он чуть приподнял бровь — едва заметно, но с тем самым выражением, которое означало: да, именно так, и да, обсуждать это бессмысленно.
— Но зачем? — спросила я, уже начиная внутренне напрягаться.
— Когда лодка попадает в течение, — спокойно сказал он, — она либо плывёт, либо тонет.
Вот.
Опять это.
Так… перевожу.
Лодка — это, очевидно, я.
Течение — его принцевы дела.
Тонет — вариант, который мне категорически не нравится.
Очень успокаивающе. Прямо захотелось грести. Грести отсюда и как можно дальше. Желательно в противоположную сторону от дворцов, императоров и людей, говорящих намёками.
— Я обязан доставить тебя во дворец, — добавил он и задержал взгляд дольше, чем было необходимо. — И предпочёл бы, чтобы ты сделала это без страха.
А вот это уже настораживает.
Без страха — это обычно говорят там, где есть чего бояться
Значит, там меня будут наказывать? За что? Что я уже успела сделать?
Я молча смотрела на него, думая о том, что романтическое утро официально свернуло не туда.
Причём нить пути, зараза такая, явно знала, что делает.
Я лихорадочно начала перебирать варианты в голове, и, кажется, ответ сидел прямо напротив меня.
Меня что, теперь будут казнить за совращение его высочества? Это первое, что пришло в голову. А зачем ещё меня нужно
доставлять
во дворец?
Кажется, вчера для местной монашки был перебор.
И теперь последует показательное наказание — чтобы другим слугам неповадно было. Да уж… затейник он, конечно, покруче меня. Мне бы тихо пережить неловкость, а ему — сразу с размахом и публикой.
— А зачем мне туда? — уточнила я. — Меня будут… — я запнулась, — наказывать?
Уголок его губ дрогнул.
— Если бы я желал твоего наказания, — спокойно сказал он, — ты бы не сидела сейчас рядом со мной.
Ну да.
Аргумент, конечно, железный. Типа: пока не наказывают — радуйся. По-барски.
— Я простая служанка, — пробормотала я голосом побитой жизнью собаки. — Мне не место во дворце.
— Ты теперь не просто служанка, — сказал он ровно. — И это было ясно ещё до того, как ты сама это осознала.
Внутри всё неприятно сжалось.
Ну всё. Значит, я всё-таки перегнула палку. И сейчас последует что-то масштабное и показательное. Хотя… ему же вроде всё нравилось? С чего вдруг такая резкая перемена?