Страница 88 из 104
Но Шенли перехватил чашу и с завидным упрямством снова начал подсовывать её мне, будто решил, что сегодня его главная задача — напоить меня до победного.
Да отвалите вы уже, доктора доморощенные.
— Нужно ещё выпить… это лекарство, — начал он объяснять тоном, которым обычно разговаривают с маленькими детьми, которые не понимают, что им сейчас делают одолжение.
— Я не буду, — отодвинула я чашу от себя. — Мне уже лучше.
И, для пущей убедительности, постаралась сказать это максимально уверенно… насколько вообще возможно, когда тебя только что насильно поили какой-то горькой дрянью.
Постепенно я начинала приходить в себя, мысли выстраивались в какую-то более-менее логичную цепочку, и из всей этой ситуации вырисовывалось одно… меня просто перепутали?
То есть никто изначально не планировал торжественно вручать меня министру, как особо ценный подарок вечера?
Но даже с учётом этой ошибки… само отношение никуда не делось.
То есть, если здесь есть «специальная девушка», она что — в процессе не имеет права передумать? Если вдруг передумала — всё, назад пути нет? Её всё равно дожмут, доведут до конца, как запланировано?
Что это вообще за мир такой? Желание выбраться отсюда только усилилось.
Я попыталась самостоятельно сесть, аккуратно отстраняясь от принца, но стоило мне немного сместиться, как меня тут же повело в сторону, и Шенли мгновенно перехватил меня за плечи, не давая красиво завалиться обратно.
Ну конечно. И, разумеется, он снова сунул мне эту чашку.
— Нужно ещё выпить, тогда слабость пройдёт, — с той же настойчивой мягкостью начал он, как будто уговаривал меня съесть ещё ложечку супа, а не принять участие в очередной пытке.
Я с сомнением посмотрела на содержимое. Жижа выглядела… подозрительно.
Служанка тут же закивала, подтверждая его слова с таким энтузиазмом, будто это не лекарство, а билет в новую жизнь.
Я ещё раз попробовала сесть ровно, на этот раз почти получилось. Я оглянулась.
Змеюка всё ещё стояла на коленях, не смея поднять головы, будто сейчас решалась её судьба, а я — главный судья, от которого зависит, жить ей дальше или нет.
— Госпожа… простите эту недостойную… — снова начала она.
Мне даже захотелось её пнуть. Прямо аккуратно так… в воспитательных целях. Чтоб заткнулась уже. Но, к сожалению, сил на такие подвиги у меня не было, да и в целом образ «грозной и карающей» сегодня явно не мой.
И всё же…настроение, несмотря ни на что, было хорошим.