Страница 14 из 104
Посланники опустились в ещё один поклон.
— Да будет так, — ответили они хором. — Пусть союз, рождённый под этим знаком, принесёт долгие годы мира и процветания.
Я стояла молча, с опущенным взглядом, идеальная живая иллюстрация
скромной и благородной дочери своего народа
.
А внутри у меня крутилась только одна мысль:
Ничего себе, как красиво меня уже поделили и определили в союз.
Император сделал едва заметный жест рукой, и разговор словно сам собой сменил русло.
Как река, которая долго текла спокойно — а потом вдруг оказалась в нужном русле.
— Когда Небеса возвращают утраченное, — произнёс он, — они редко делают это без намерения.
— Особенно если речь идёт о крови и будущем.
Он перевёл взгляд на посланников Лян.
— Принцесса выросла достойной своего имени, — продолжил император. — И, как вы могли убедиться, не лишена ни разума, ни достоинства.
Пауза.
— Такие качества редко остаются незамеченными.
Посланники снова поклонились.
— Мы видим это, — ответил старший. — И признаём, что судьба была благосклонна.
Император кивнул и, будто между делом, добавил:
— Более того… принцесса уже успела привлечь внимание в нашем доме.
Вот тут я чуть сильнее сжала пальцы под рукавами.
Внимание, значит. Очень дипломатично сказано.
— Речь идёт о четвёртом принце, — спокойно продолжил император, не глядя в мою сторону. — Он сопровождал принцессу в последние дни и проявил заботу, достойную его положения.
«Проявил заботу…»
Ага. Заботу.
Прямо образцово-показательную.
Если бы ещё знали, какую и в каких местах эту заботу проявлял, тут бы половину зала пришлось срочно отпускать на медитацию.
В зале прошёл едва уловимый шёпот.
Посланники переглянулись — на этот раз уже открыто.
— Если Небеса позволили их путям пересечься, — произнёс старший из них, — значит, это достойно внимания.
Император слегка улыбнулся.
— Я рад слышать такую рассудительность, — сказал он. — Союзы, рождённые из взаимного уважения, крепче тех, что навязаны силой.
Красиво вы говорите, ваше величество.
Прямо хочется записать и вышить на подушке.
Только вот на практике такие союзы почему-то чаще всего рождаются под угрозой войны, а потом всем рассказывают, что это была большая любовь.
Он наконец посмотрел на меня — быстро, но достаточно, чтобы я это заметила.
— Разумеется, — добавил император, — никто не станет торопить решение.
— Однако будет разумно, если обе стороны подумают о будущем, которое принесёт спокойствие и устойчивость.
Спокойствие.
Устойчивость.
И, конечно, мир во всём мире — желательно за мой счёт.
— Государство Лян примет это предложение к размышлению, — ответили посланники. — И с благодарностью отметит внимание, оказанное нашей принцессе.
Я снова опустила взгляд, изображая скромность.
Отлично,
— подумала я.
Я ещё ничего не сказала, а меня уже почти выдали замуж.
И самое забавное —
всё происходило так красиво,
так правильно,
что придраться было решительно не к чему.
Кроме одного маленького нюанса:
никто пока не спросил,
что думаю об этом я.
В зале повисла та особенная тишина, которая бывает не после громких слов, а после
намёков
.
Когда все услышали одно и то же — и начали думать каждый о своём.
Я стояла с опущенным взглядом, идеально подходя под образ
скромной принцессы
, когда почувствовала движение рядом.
Шенли сделал шаг вперёд.
Неспешно.
Без вызова.
Ровно настолько, чтобы это выглядело естественно — и при этом заметно.
Он поклонился императору — глубоко, безупречно, так, как кланяются люди, уверенные в своём праве стоять именно здесь.
— Ваше величество, — произнёс он спокойно. — Если позволено.
Император перевёл на него взгляд. Внимательный. Испытующий.
— Говори, — сказал он.
Шенли чуть повернулся в сторону посланников Лян. Не прямо. Полуоборотом — знаком уважения, а не вызова.
— Принцесса прибыла в наш дом в непростое время, — сказал он. — И, следуя долгу, я лишь исполнял возложенное на меня поручение.
Лишь исполнял,
— мысленно отметила я.
Ну да, конечно.
— Однако, — продолжил он, — за эти дни я имел возможность убедиться: её воспитание и характер полностью соответствуют словам Его Императорского Величества.
Ни одного лишнего слова.
Ни одного намёка на личное.
Но в зале стало ещё тише.
— Она проявила выдержку там, где многие теряют лицо, — добавил он. — И скромность — там, где другие искали бы внимания.
Выдержку… скромность…
Это он точно про меня?
Или просто перепутал нас местами?
Император слегка прищурился.
Посланники Лян переглянулись.
Старший из них сделал шаг вперёд и поклонился.
— Государство Лян принимает слова четвёртого принца с уважением, — сказал он. — Забота, проявленная к нашей принцессе, не осталась незамеченной.
Шенли ответил таким же поклоном.
Ровным. Сдержанным.
Я не подняла головы.
Но кожей чувствовала — теперь на меня смотрят иначе.
Император помолчал, затем произнёс:
— Значит, Небеса не ошиблись, сведя вас на одном пути.
Вот так.
Без «помолвки».
Без слов «брак».
Но в зале все поняли:
если разговор пойдёт дальше — он пойдёт
в этом направлении.
Я сжала пальцы в рукавах.
Император снова поднял руку — и шум мыслей в зале тут же стих.
— Принцесса Лян, — произнёс он. — Ты слышала слова, сказанные здесь.
Пауза.
— Если тебе есть что добавить — говори. Небеса любят ясность.
Неужели?
Можно говорить?
Наконец-то.
Небеса, значит, любят ясность…
Ну держитесь, Небеса.
Я сделала шаг вперёд и опустилась в поклон — медленный, выверенный, подбирая правильные слова, ох как же трудно с их манерой говорить намеками.
— Его Императорскому Величеству и досточтимым посланникам, — начала я тихо, — я благодарна за оказанную мне честь.
Я подняла голову ровно настолько, насколько позволял этикет.
— Четвёртый принц действительно проявил ко мне заботу, — продолжила я. — В дни, когда моё положение было неопределённым, он исполнял свой долг сдержанно и достойно.
Запомните это слово,
— мысленно добавила я.
Долг.