Страница 89 из 160
Глава 56
Элиан запнулась на полуслове. Весь тщательно выстроенный гнев, вся пламенная речь обвинителя, которую она репетировала, пока неслась по коридорам, — всё это разбилось вдребезги о его внешний вид. Перед ней стоял не декан боевого факультета. Не железный лорд Рейнар, держащий в ежовых рукавицах сотню боевых магов. Перед ней стоял смертельно уставший мужчина, загнанный в угол собственными демонами.
Его черный мундир с серебряным шитьем по воротнику, всегда застегнутый на все пуговицы и сияющий безупречностью, сейчас был расстегнут почти до середины груди, открывая белоснежную рубашку из тончайшего хлопка. И рубашка тоже была расстегнута у ворота, открывая взгляду острые ключицы и смуглую, гладкую кожу, по которой, если приглядеться, пробегали золотистые искры — верный признак того, что дракон внутри него не спит и ворочается. Волосы, обычно уложенные в строгий узел на затылке с той же педантичностью, с какой он проверял защитные заклинания, сейчас свободно падали на высокий лоб и на виски тяжелыми прядями цвета воронова крыла, в которых, казалось, запутался лунный свет.
Но глаза. Его глаза поразили её больше всего. В них горело золото — но не то яростное, расплавленное, слепящее золото, которое она видела на балконе в ночь выпускного, и не то ревнивое, собственническое пламя, которое металось на полигоне. Нет. Это было какое-то усталое, почти затравленное сияние. Так горит затухающий костер, в который плеснули жидким металлом. Так смотрит зверь, который слишком долго сражался в одиночку и уже не верит в передышку.
Она перевела взгляд на подоконник. Там, в компании огарков свечей, стояла полупустая бутылка с сургучной печатью, а рядом с ней — второй стакан. Нетронутый. Чистый, без единой капли виски, будто он ждал кого-то. Поставил его заранее, смотрел на дверь и ждал.
Ждал её.
— Ты знал, что я приду, — сказала она, и её голос предательски дрогнул. Злость уходила, как вода в песок, оставляя после себя зыбкую, вязкую пустоту недоумения.
— Знал, — просто ответил он, кивнув. Его взгляд скользнул по её лицу, задержавшись на прикушенной губе, на царапине на скуле, которую она посадила, продираясь через кусты у полигона. — Ты никогда, слышишь, никогда не оставляешь дела незаконченными. И ты никогда не позволяешь мне уйти от ответа. Это одна из тех черт твоего характера, которые сводят меня с ума.
— Тогда ответь! Ради всего святого, ответь мне сейчас! — она снова шагнула к нему, не в силах больше выносить эту мучительную неопределенность. Теперь между их телами было расстояние вытянутой руки, и воздух в этом промежутке, казалось, плавился и струился, как мираж над пустыней. — Не смей мне говорить про помехи! Не смей прятаться за академическим жаргоном! Я знаю тебя, Рейнар! Я знаю твою магию до последней искры! Ты никогда, ни при каких обстоятельствах не допускаешь «неудачных импульсов»! Ты ничего не делаешь без причины! Так назови мне эту причину!
Он смотрел на неё сверху вниз, и на его лице ходили желваки. Потом, не разрывая зрительного контакта, он одним долгим, жадным глотком допил остатки виски и со стуком поставил стакан на гранитный подоконник. Стук тяжелого хрусталя о камень прозвучал в тишине как выстрел сигнального орудия. Как точка невозврата.
— Причина есть, — произнес он глухо. Он отвернулся, уперся ладонями в подоконник, и она увидела, как напряглись мышцы на его предплечьях, как побелели пальцы на камне. — И причина эта, Элиан, в том, что я больше не могу это терпеть. Я пробовал. Свидетели мне боги, я пробовал. Но я дошел до ручки. Я не вывожу.
— Что терпеть?! — она почти кричала, уже не заботясь о том, что их могут услышать в коридоре. — Ты — дракон, Рейнар! Ты можешь вытерпеть всё! Боль, пытки, время! Что ты не можешь вытерпеть?!
— Его! — он резко развернулся к ней всем корпусом, и в его глазах, в глубине расширившихся зрачков, вспыхнуло то самое пламя — дикое, первобытное, нечеловеческое. То самое, которое она видела на балконе под звездами, на дуэли, в библиотеке, за секунду до того, как он сорвался и впечатал её в стеллаж. — Я не могу терпеть его рядом с тобой! Я не могу терпеть его шепот в твоем ухе! Его потные пальцы на рукаве твоей мантии! То, как ты поправляешь волосы, когда он смотрит на тебя! Я думал, что смогу! Я думал, что я сильнее этого! Я думал, что смогу держаться в стороне, как благородный идиот из рыцарского романа, наблюдать издалека и желать тебе счастья! Я дал себе слово дать тебе свободу! Но когда я увидел, как этот выскочка стоит напротив тебя на полигоне, как он наводит на тебя боевой жезл — пусть учебной атакой, пусть слабой, жалкой пародией на заклинание! — когда я увидел, что он смеет направлять на тебя оружие… Элиан, я сорвался. Мой дракон просто снес барьеры. В моей голове была только одна мысль: разорвать. Защитить. Убить.
Он замолчал, и в кабинете повисла звенящая, густая тишина, нарушаемая только его тяжелым, с присвистом, дыханием. Его кулаки сжались, и она увидела, как по тыльной стороне его ладоней, проступая сквозь человеческую кожу, словно прорастая изнутри, проявилась чешуя. Золотистая, переливающаяся в неровном свете свечей, мелкая, как кольчуга. Она покрывала костяшки и уходила вверх, к запястьям, исчезая под манжетами рубашки. Физическое свидетельство того, что человек отступил, и на поверхность вырывается тот, кто спит внутри — древний крылатый зверь.
— Ты потерял контроль, — тихо, почти беззвучно закончила она за него. Это был не вопрос. Это была сухая, горькая констатация факта.
Он издал смешок — короткий, полный яда и самоуничижения. Он поднял руку и посмотрел на свою чешую так, будто видел её впервые.
— Я потерял контроль, — повторил он с расстановкой, пробуя эти слова на вкус. — Я, Рейнар огненных крыльев, Верховный дракон Северных Пределов, который тридцать лет учился контролировать свою вторую сущность, запирая её в самые глубокие подвалы подсознания, который учил этому сотни студентов… Я потерял контроль из-за того, что какой-то заезжий лекторишка посмотрел на тебя не так. Из-за того, как ты улыбнулась ему утром в столовой. Я видел это, Элиан. Я сидел в дальнем углу, делал вид, что читаю «Вестник Академии Магии», но я всё видел.
— Он не какой-то лекторишка! Он мой коллега, он помогает мне с теорией! Он...