Страница 88 из 160
Глава 55
Воздух в кабинете декана боевого факультета сгустился задолго до того, как магистр Элиан Вэнс переступила его порог. Он был плотным, вязким, пропитанным запахом выдержанного односолодового виски, горячего воска оплывающих свечей и чего-то ещё — едва уловимого, терпкого, как озон после удара молнии. Это был запах обузданной, но не усмиренной магии. Запах дракона, загнанного в человеческое тело.
Она ворвалась в его кабинет без стука.
Не вошла. Не проскользнула. Не поскреблась робко, как провинившаяся студентка. Нет. Она именно ворвалась — ураганом, штормом, стихийным бедствием, облаченным в строгую преподавательскую мантию, которая сейчас развевалась за её спиной, как боевой стяг. Тяжелая дубовая дверь, зачарованная от сквозняков и незваных гостей, распахнулась с таким грохотом, что массивная бронзовая ручка пробила в каменной стене изрядную выбоину, а щепка от косяка, свистнув, пронеслась через всю комнату.
Магические светильники, представлявшие собой изящные сферы из горного хрусталя, парящие под потолком, испуганно мигнули. Их ровный, теплый золотистый свет на секунду сменился мертвенной синевой, словно от переизбытка влитой в них ярости. Стопка пергаментов на краю монументального стола из мореного дуба, перетянутая черным шелковым шнурком, подпрыгнула, покачнулась и с тихим, печальным шелестом рассыпалась по полу, словно стая перепуганных белых птиц, устилая каменный пол неровным веером.
Элиан не обратила на это ни малейшего внимания. Она замерла на пороге, в проеме, где все еще вибрировал от удара воздух, и сама была похожа на заклинание, готовое сорваться с губ. Её грудь тяжело вздымалась, дыхание вырывалось из груди короткими, гневными толчками. Кулаки были сжаты с такой силой, что костяшки пальцев на мертвенно-бледных руках проступили сквозь тонкую кожу, словно обточенные морской водой камешки. Вены на её запястьях пульсировали, выдавая бешеный ритм сердца, а волосы — обычно заплетенные в строгий академический узел на затылке — растрепались во время её марш-броска через весь Академический Крыло, и теперь одна непокорная русая прядь змеилась по раскрасневшейся щеке, прилипая к уголку искусанных губ.
Декан Рейнар стоял к ней спиной.
Он замер у огромного стрельчатого окна, за которым раскинулся внутренний двор Академии — лабиринт из черных, отполированных дождем булыжников, залитых призрачным лунным серебром. Тени от горгулий на карнизах лежали на земле длинными, уродливыми кляксами. Сам Рейнар, казалось, был изваян из того же лунного света, что и двор, — жесткий, неподвижный, отстраненный. В одной руке он небрежно, но крепко держал тяжелый хрустальный стакан с янтарной жидкостью. Судя по терпкому, древесно-дымному аромату с нотками торфа, который перебивал даже запах горячего воска, это был виски. Не местное пойло из подвалов трактира «Три метлы», а драгоценный «Огненный торф» из подгорных винокурен гномов — напиток, способный согреть даже драконью кровь.
Он не обернулся на звук выламываемой двери. Ни один мускул на его широкой, обтянутой черным мундиром спине не дрогнул. Он не сделал ни одного лишнего движения. Только пламя десятка свечей, расставленных по кабинету, нервно качнулось и вытянулось в сторону, будто кланяясь ей, и тут же выровнялось, вновь подчиняясь нечеловеческому самообладанию хозяина. Это абсолютное, каменное спокойствие в ответ на её взрывную ярость подействовало на Элиан как красная тряпка на быка. Её магия, и без того вскипевшая до предела, запульсировала в кончиках пальцев, готовая выплеснуться наружу ослепительной дугой. Он даже не вздрогнул. Он проигнорировал её. Просто не удостоил реакцией.
Это взбесило её сильнее, чем сама ситуация на полигоне. Сильнее, чем его сегодняшняя дикая, неконтролируемая выходка.
— Ты! — выдохнула она, и голос, сорвавшийся с её губ, был похож на шипение раскаленного металла, опущенного в ледяную воду. Она шагнула вперед, и её каблуки простучали по каменному полу обвинительным пунктом. — Ты хоть отдаешь себе отчет в том, что ты натворил?!
Она ожидала чего угодно. Вспышки гнева. Рыка. Оправданий, в конце концов. Вместо этого тишину разрезал его голос — низкий, обволакивающий, с ленивой хрипотцой, которая всегда заставляла что-то внутри неё болезненно сжиматься. Голос, который звучал сейчас до отвращения, до зубного скрежета спокойно.
— Добрый вечер, магистр Вэнс, — произнес он, не оборачиваясь, медленно покачивая стакан в руке, и глядя на то, как маслянистая жидкость стекает по хрустальным стенкам. — Проходите. Не стойте на пороге. Присаживайтесь. Хотите выпить?
Он, издевается? Он предлагает ей выпить?
— Я не хочу выпить! — огрызнулась она, сжимая пальцами спинку кожаного кресла для посетителей так, что та жалобно скрипнула, рискуя рассыпаться в труху. — Я хочу, чтобы ты объяснил, какого черта ты устроил на полигоне! Что это была за демонстрация силы, Рейнар?! Ты же мог убить его!
— Я уже объяснил инцидент, магистр Вэнс, — он наконец поднес стакан к губам и сделал неторопливый, тягучий глоток. Она видела, как двигаются мышцы на его шее, как дергается кадык. — Неудачный магический импульс. Электромагнитные помехи. Полигон старый, защитные контуры поистерлись, накопители искрят. Магия иногда своевольничает, вам ли, как теоретику, этого не знать.
— Ложь! — это слово она буквально выплюнула ему в спину. Она подошла ближе, улавливая исходящие от него волны жара, и теперь между ними было расстояние всего в несколько шагов — опасное, интимное расстояние, на котором она уже чувствовала запах не только виски, но и его собственный запах: кожи, мускуса и того самого озона, предвестника грозы. — Ты атаковал Кайана специально! Целенаправленно! Ты мощнейшим точечным импульсом сбил его с ног перед всеми студентами, перед всем преподавательским составом, перед...
— Перед тобой, — закончил он за неё фразу.
И обернулся.