Страница 81 из 160
— Что это? — спросил он, и его голос прозвучал фальцетом, сорвавшись на шипение.
— Драконий рёв, — ответила она, резко ставя бокал на подоконник так, что часть вина выплеснулась на камень кровавым пятном. — Вы раньше не слышали?
— Слышал. — Он взял себя в руки почти мгновенно, как опытный игрок в покер, но она заметила, как дрожат его пальцы, как запульсировала жилка на виске. — Просто... это было неожиданно. Очень громко.
Рёв повторился — на этот раз ближе, громче, яростнее. В нем появились новые обертоны: не только ярость, но и угроза, и боль. Элиан почувствовала, как волосы на затылке встают дыбом. Она знала этот голос. Она узнала бы его из тысячи. Она слышала его раньше — не в полную силу, приглушённый, сдерживаемый стальной волей, — но это был он.
Рейнар.
Что-то случилось. Что-то ужасное, из ряда вон выходящее. Что-то, что заставило его — самого дисциплинированного мага в Академии, человека, который контролировал каждую секунду своей жизни, — выпустить дракона наружу полностью, без контроля, без оглядки на людей вокруг. Что-то, что привело его в такую ярость, что он ревел на всю округу, как раненый зверь, защищающий свое логово.
— Мне нужно идти, — резко сказала она, спрыгивая с подоконника и едва не поскользнувшись на каменном полу босыми ногами.
— Что? Сейчас? — Кайан схватил ее за запястье молниеносным движением. Его хватка была стальной, неожиданно сильной для его утонченной внешности. Так не хватаются те, кто хочет вежливо удержать собеседника. Так хватаются те, кто в панике. — На улице дракон! Огромный, разъяренный дракон! Вы не можете просто выйти! Это самоубийство!
— Я должна, — бросила она, пытаясь вырвать руку.
— Почему?! — В его голосе прозвучало искреннее непонимание и почти детская обида.
Она посмотрела на него — на его бледное, как полотно, лицо, на расширенные зрачки, на руку, судорожно сжимающую ее запястье, — и поняла окончательно: он боится. Он, Кайан Рейнхарт, бесстрастный лунный магистр, знаток запретных разделов, исследователь Первичной Тьмы, человек, бросающий вызов богам, — панически, до дрожи в коленях, боится драконьего рёва. И это было странно. Подозрительно странно.
— Потому что это мой декан, — сказала она, дергая руку и наконец высвобождая запястье из его ледяных пальцев. — И с ним что-то не так.
— Элиан, постойте...
— Оставайтесь здесь. — Она уже накидывала мантию на плечи прямо поверх домашнего платья. — Заприте дверь. Я вернусь.
Она схватила легкие туфли у порога и выбежала в коридор, оставив Кайана одного на подоконнике. Он так и остался сидеть с бокалом недопитого вина в руке, и выражение его лица — смесь ужаса, гнева и чего-то еще, темного, ревнивого, — она не успела разглядеть. Но она почувствовала это спиной.
В коридоре было пусто, темно и холодно. Ее шаги гулко отдавались от каменных стен, как барабанная дробь перед казнью. Рёв повторился в третий раз — теперь он звучал ближе к восточному крылу, башне деканов, и в нём явственно слышалась не только ярость, но и агония, и зов. Этот звук проникал под кожу, заставлял кровь бежать быстрее. Она побежала, не разбирая дороги, путаясь в полах длинной мантии.
Она не думала о том, что делает. Не думала об опасности, о том, что разъяренный дракон может испепелить ее одним вдохом. Не думала о Кайане, оставшемся в ее комнате, о его дрожащих пальцах и испуганных, почти крысиных глазах. Она думала только о Рейнаре. О том, что он, возможно, ранен. О том, что его дракон, его вторая сущность, могла выйти из-под контроля. О том, что она должна быть рядом, даже если он этого не хочет, даже если он будет кричать на нее, даже если...
«Теперь я скорее убью любого, кто к тебе прикоснется».
Его слова, сказанные им сегодня, взорвались в голове ослепительной вспышкой. Она сбавила шаг, прижав руку к вздымающейся груди и пытаясь отдышаться. Осенённая внезапной, леденящей душу догадкой, она замерла у окна. А что, если он знает? Что, если он каким-то драконьим чутьем, через эти чертовы метки истинных пар, почувствовал, что Кайан в ее комнате? Что, если он учуял запах вина, запах мужчины, их уединение, и его дракон сорвался именно поэтому? Что, если этот рёв — это не просто ярость, а ревность? Слепая, испепеляющая ревность дракона, чью пару посмели тронуть?
— Нет, — прошептала она в темноту, встряхивая головой. — Это безумие. Он не может знать. Кайан вошел всего полчаса назад. Это просто безумное, чудовищное совпадение.
Но она не верила в совпадения. Особенно с тех пор, как связалась с драконами. И, остановившись на перекрестке двух гулких коридоров, прислушиваясь к затихающему вдалеке утробному рыку, она поняла всей кожей, всем своим существом: что-то необратимо изменилось. Что-то важное. Что-то, что навсегда изменит ход этой ночи и, возможно, всей их жизни. Где-то в темноте плакал металл, плавился камень, и дракон звал ее к себе.