Страница 71 из 160
Не раздумывая. Не давая себе ни секунды промедления, потому что знала — стоит остановиться, и решимость испарится, как утренний туман над озером. Она не знала, куда именно идёт. В голове не было ни карты, ни плана, ни логической цепочки. Только инстинкт — древний, звериный, женский инстинкт, который вёл её по невидимому следу. Она должна была найти его. Должна была закончить разговор, оборванный посреди дуэли, как рвётся живая нить судьбы. Должна была вытрясти из него правду, даже если для этого придётся применить силу. Даже если для этого придётся разбить кулаки о его каменную броню. Даже если он сам будет сопротивляться до последнего вздоха.
Западное крыло встретило её тишиной. Здесь было пустынно, сумрачно, прохладно. Пахло старой каменной кладкой, пылью веков, сухими травами и чем-то ещё — едва уловимым, горьковато-сладким, как дым от драконьего пламени. Её шаги гулко отдавались под высокими сводами, и каждый звук казался преступлением против этой могильной тишины. Она миновала заброшенную аудиторию с выбитыми окнами, прошла мимо гобелена, на котором драконоборец пронзал зверя копьём, и свернула к узкой винтовой лестнице, которую почти никто не использовал.
Она нашла его на балконе.
Это место было их тайной. Их убежищем. Их маленьким миром, который они создали для себя четыре года назад, когда всё было иначе. Старый, редко используемый балкон в западном крыле — каменная площадка, нависающая над внутренним садом, с коваными перилами, увитыми сухим, мёртвым плющом, который тихо шелестел на ветру, как шёпот призраков. Отсюда открывался вид на горы, синеющие вдалеке, и на закат, который сейчас пылал во всю мощь — оранжевым, алым, фиолетовым, лиловым, — словно само небо истекало кровью и светом одновременно. Место, о котором знали немногие. Место, куда когда-то, в другой жизни, они приходили вдвоём, чтобы спрятаться от любопытных глаз, чтобы целоваться под холодными осенними звёздами, чтобы мечтать о будущем, которое, как они думали, обязательно наступит. Будущее, которое было разрушено в одну ночь — ту самую, в аудитории 404.
Рейнар стоял спиной к ней, опершись руками о перила, и смотрел на закат. Он не услышал её шагов, или сделал вид, что не услышал, но Элиан знала — он чувствует её. Драконья кровь не обманывалась тишиной. Его мундир, всегда безупречно застёгнутый на все пуговицы, до самого горла, сейчас был расстёгнут на верхнюю — она редко, почти никогда, не видела его таким уязвимым, таким разобранным на детали. Волосы, обычно уложенные волосок к волоску, растрепал вечерний ветер, и они падали на лицо тёмными прядями. В этом освещении, в этой позе, со спиной, напряжённой, как натянутый лук, он выглядел не как грозный декан боевого факультета, не как неумолимый судья студенческих судеб, не как дракон в человеческом обличье. Он выглядел как смертельно уставший мужчина, который слишком долго, невыносимо долго нёс на себе непосильную ношу — и теперь его силы были на исходе. Плечи опущены, голова чуть наклонена вперёд, пальцы стиснуты в кулаки на металле перил. Она видела, как побелели костяшки его пальцев, и от этого зрелища внутри что-то заныло.
— Я знал, что ты придёшь, — сказал он, не оборачиваясь. Голос прозвучал глухо, как звон треснувшего колокола. В нём не было ни удивления, ни вызова, ни обвинения. Только усталая, выжженная дотла констатация факта.
— Откуда? — Элиан остановилась у самого выхода на балкон, замерев в прямоугольнике дверного проёма. Она не решалась подойти ближе, будто невидимая черта отделяла её от него. Будто один шаг — и она упадёт в пропасть, из которой нет возврата.
— Потому что я знаю тебя. — Он не шевельнулся, но в его голосе что-то дрогнуло — какая-то трещинка в монолите. — Ты никогда, слышишь, никогда не оставляешь дела незаконченными. Это твой дар. И твоё проклятие. Ты всегда идёшь до конца, даже когда идти некуда.
Ветер, пахнущий прелыми осенними листьями, далёким снегом, который уже лёг на вершины гор, и тонкой, едва уловимой гарью, ударил ей в лицо. Он растрепал волосы, выбившиеся из её строгого пучка, бросил пряди на глаза, на губы. Она откинула их нервным движением и шагнула вперёд, преодолевая невидимый барьер. Каменные плиты под её сапогами отозвались глухим звуком. Она подошла к перилам и встала рядом с ним — не слишком близко, но достаточно, чтобы видеть его профиль. Жёсткий, словно вырезанный из камня безумным скульптором, который вложил в свою работу всю боль мира. Острый подбородок, сжатые челюсти, тени под глазами, залёгшие так глубоко, будто их вырезали ножом.
— Ты ушёл, не дождавшись конца дуэли, — произнесла она, и её голос прозвучал резче, чем она хотела. Как удар хлыста. — Остановил бой посреди схватки, устроил целую сцену перед всей Академией, перед студентами, перед коллегами, перед ректором, а потом просто взял и исчез. Без единого слова. Без объяснений. Объясни мне сейчас, что это было.
— Я уже объяснил. — Его голос звучал ровно, убийственно ровно, как замёрзшее озеро, под которым бурлят тёмные воды. Но она слышала эту ровность — ту самую, лживую ровность, за которой прятался надлом. Она знала её наизусть. Она слышала её четыре года назад. — Тебе нужен был свежий воздух. Я дал тебе его.
— Мне нужен был свежий воздух? — Она невесело усмехнулась, и усмешка эта царапнула горло, как битое стекло. — Мне? Или тебе самому, Рейнар? Тебе, который стоял там, в ложе, и смотрел на меня так, будто я уже мертва? Тебе, который сбежал, потому что не мог больше выносить этого зрелища? Или потому, что Кайан рядом со мной вызывал у тебя желание выть по-звериному?
Он не ответил. Просто стоял и смотрел на горы, на закат, на что-то вдалеке, чего она не могла видеть. На что-то, что было недоступно её человеческому зрению. Молчание тянулось, как раскалённая, натянутая до предела струна, и Элиан чувствовала, что эта струна вот-вот лопнет с оглушительным звоном, который разрушит их обоих.
— Рейнар, — сказала она тише, опуская тон, убирая резкость и оставляя только сталь. — Что происходит на самом деле? Что ты знаешь о Кайане такого, чего не знаю я? И почему это заставляет тебя, взрослого мужчину, декана, дракона, вести себя как…
— Как кто? — перебил он. — Как ревнивый безумец? Как собственник? Договаривай.
— Как тот, кто знает что-то, о чём молчит. Что-то страшное. Что-то, что касается меня.
— Он тебе не пара.