Страница 67 из 160
— Разумеется, не моё. Простите моё праздное любопытство, — он ни на йоту не выглядел виноватым, скорее, как сытый кот, добравшийся до банки со сметаной. — Просто это крайне любопытно с чисто научной, антропологической точки зрения. Дракон и человек. Такие союзы, как вы наверняка знаете, крайне редки. И, как правило, заканчиваются... трагически. Мне доводилось читать хроники.
Элиан сжала зубы с такой силой, что заныли скулы и, кажется, хрустнула эмаль. Он нарочно это говорил. Нарочно давил на самую больную, самую незаживающую мозоль. Нарочно проверял её реакцию, как лабораторную мышь, которую тыкают электродами. Но зачем? Какую цель он преследовал?
— Счёт один-ноль в пользу Лейны Мартенс! — выкрикнула она в рупор, срывая голос, заметив, как упругая воздушная плеть Лейны, сорвавшись с её жезла, звонко, хлёстко достигла плеча Келлана, заставив его пошатнуться и схватиться за ушибленное место. — Продолжаем бой!
Трибуны взорвались неистовыми криками. Студенты вскакивали со своих мест, болея кто за одного, кто за другого — одни восторженно выкрикивали имя Келлана, подбадривая его, другие скандировали «Лей-на! Лей-на!», и этот ритмичный гул отражался от каменных стен. Шум стоял такой, что, казалось, дрожали даже массивные каменные плиты под ногами. Но Элиан не слышала этого шума. Она слышала только оглушительный, гулкий стук своего сердца, бьющегося где-то в горле, и чувствовала взгляд Рейнара, который давил на неё, как бетонная плита.
Кайан снова наклонился к её уху, пользуясь всеобщим гвалтом, чтобы стать совсем незаметным. На этот раз — вплотную, так, что она ощутила холод его кожи.
— Он ревнует, — прошептал он ей прямо в ухо, и от этого шепота у неё волосы встали дыбом на затылке. — Это очевидно даже слепому. Но знаете, что ещё очевиднее для того, кто умеет наблюдать? То, что он смертельно боится. Боится вас. Панически боится того, что вы с ним делаете. Боится того, что вы стали его единственной, ахиллесовой слабостью. А драконы терпеть не могут быть слабыми.
— Магистр Рейнхарт, — процедила она сквозь зубы, не разжимая челюстей, и в её голосе зазвенела неприкрытая угроза, — если вы сейчас же не отойдёте от меня на расстояние вытянутой руки...
— Простите великодушно, — он выпрямился, и его губы тронула лёгкая, почти извиняющаяся, но абсолютно фальшивая улыбка. — Я снова увлёкся. Наблюдать за драконом в ярости — это как наблюдать за стихийным бедствием, сидя на склоне вулкана. Никогда не знаешь, в какой именно момент он сорвётся и погребет под собой всё живое.
Именно в этот момент Рейнар встал. Он поднялся из своего кресла в ложе ректора — медленно, плавно, с той завораживающей, хищной грацией, которая была свойственна всем его движениям и от которой у Элиан каждый раз перехватывало дыхание. Он не опирался на подлокотники, а просто перетек из сидячего положения в стоячее, возвышаясь над всеми как карающий бог. Десятки, сотни глаз тут же обратились к нему, прикованные этим резким движением: студенты, сидевшие на трибунах, разом притихли, преподаватели, собравшиеся у края арены, замерли, сам ректор Торнфилд, который до этого что-то оживленно обсуждал с одним из магистров-советников, прервался на полуслове. Все замерли. Все ждали, что скажет декан боевого факультета, чей авторитет был сравним только с его разрушительной силой.