Страница 64 из 160
Глава 41
День турнира первокурсников выдался на удивление ясным — редкая, почти непростительная удача для поздней осени, когда мир за стенами Академии обычно захлебывается в серой, промозглой мгле, а ветер, острый как бритва, пробирает до самых костей, заставляя даже самых выносливых студентов кутаться в плотные шерстяные мантии и мечтать о жарко натопленных каминах в общих гостиных. Но сегодня небесная канцелярия, казалось, решила сделать подарок.
Солнце, бледное и нежаркое, лишенное летней свирепости, висело над древними башнями Академии, словно размытое золотое пятно, проступившее сквозь полупрозрачную акварель облаков. Его лучи, мягкие и чуть ностальгические, щедро заливали большой тренировочный полигон, расположенный в самом сердце внутреннего двора, — огромную, утоптанную до каменной твердости песчаную арену, окруженную полукругом трибун из светлого, выбеленного временем и непогодой камня.
И сейчас на этих трибунах, казалось, яблоку негде было упасть: сюда пришли все — студенты с младших курсов, чьи глаза горели восторгом пополам с завистью, старшекурсники, явившиеся оценить свежую кровь и снисходительно поухмыляться над ошибками новичков, преподаватели в парадных мантиях, собравшиеся не столько ради зрелища, сколько ради соблюдения протокола, и даже кое-кто из обслуживающего персонала — смотрители, библиотекари, пара лаборантов из алхимического корпуса, — которым по должности и статусу не полагалось интересоваться грубой боевой магией, но кто, скажите на милость, мог устоять перед таким зрелищем?
Дуэль. Самая настоящая, учебная, но оттого ничуть не менее захватывающая, а в чем-то даже более азартная, чем взрослые поединки, дуэль между двумя лучшими первокурсниками боевого факультета — Келланом Эшфордом и Лейной Мартенс. Мужское начало против женского.
Потомственный аристократ, в чьей крови смешалась вековая гордость и снисходительное презрение к простолюдинам, против девушки из военной семьи, где дисциплина и субординация вдалбливались с пеленок. Огонь против воздуха. Необузданная, взрывная, хаотичная стихия, пожирающая всё на своем пути, против прозрачной, невидимой, но способной сточить камень в пыль стихии ветра.
Амбиции против дисциплины. Юношеская самонадеянность, замешанная на гормонах и желании доказать всему миру свою исключительность, против холодного, выверенного расчета, отточенного годами муштры и родительских наставлений.
Элиан Вэнс, стоя на самом краю арены в судейской зоне, очерченной четким, светящимся слабым серебром меловым кругом, смотрела на своих студентов и чувствовала, как в груди, где-то глубоко под ребрами, медленно, тягуче разливается тепло — то самое, особенное, которое она испытывала каждый раз, когда видела, как они растут, преодолевают себя, превращаются из испуганных птенцов в хищных птиц.
Она готовила их к этому моменту три недели. Три долгие, выматывающие недели, наполненные свистом учебных жезлов, запахом озона и горелого песка, криками разочарования и редкими, оттого еще более ценными возгласами.
Три недели индивидуальных тренировок после утомительных основных занятий, когда всё тело ныло от усталости, а голова раскалывалась от бесконечных формул и заклинательных конструктов. Три недели изнурительной отработки щитов, уклонений, контратак и дыхательных техник, когда Элиан, сцепив зубы, гоняла их до седьмого пота, заставляя повторять одно и то же движение десятки, сотни раз, пока оно не впечатывалось в мышечную память.
Три недели, в течение которых она своими глазами видела, как из угловатых, неуверенных в себе, вечно озирающихся по сторонам подростков рождаются будущие маги — пока ещё зелёные, пока ещё неопытные, совершающие детские ошибки и ведущиеся на простейшие провокации, но уже настоящие. В их глазах больше не было страха — только азарт и сосредоточенность.
И вот теперь они стояли друг напротив друга на песчаной арене.
Келлан Эшфорд — высокий, широкоплечий юноша с уже проступающей мужской статью, с копной непослушных, вечно взлохмаченных каштановых волос, которые он имел привычку нервно отбрасывать со лба, и с самоуверенной, чуть нахальной улыбкой, которая, впрочем, сегодня была чуть менее нахальной, чем обычно, — в ней сквозила напряженная, почти вибрирующая готовность к бою. Он переминался с ноги на ногу, разминая широкие плечи, поигрывая жезлом в пальцах, и его глаза, цвета темного янтаря, неотрывно следили за противницей.
Лейна Мартенс — подтянутая, собранная, как сжатая пружина, с коротко стрижеными русыми волосами, которые не лезли в лицо и не отвлекали в бою, и со спокойным, сосредоточенным, почти медитативным взглядом человека, который привык побеждать не числом, а умением, не грубой силой, а тактическим превосходством. Она стояла неподвижно, как статуя, как изваяние древней богини войны, только самый кончик её учебного жезла едва заметно, мелко подрагивал, выдавая колоссальное внутреннее напряжение, готовое в любую секунду выплеснуться смертоносным ураганом.