Страница 44 из 160
Глава 29
ТЫ ОТПУСТИЛ ЕЁ ЧЕТЫРЕ ГОДА НАЗАД. — Слова дракона падали как удары плети по обнажённой спине. — ТЫ СЛУШАЛ СТАРИКОВ. ТЫ СЛУШАЛ СОВЕТ. ТЫ ПОВЕРИЛ ЭТИМ ПЛЕСНЕВЕЛЫМ ЯЩЕРИЦАМ, КОГДА ОНИ СКАЗАЛИ, ЧТО ОНА НЕДОСТОЙНА НАШЕЙ КРОВИ. И ЧТО ТЫ ПОЛУЧИЛ, ЧЕЛОВЕК? ЧЕТЫРЕ ГОДА ПУСТОТЫ. ЧЕТЫРЕ ГОДА ТЫ ГЛОТАЕШЬ ВОЗДУХ И ДАВИШЬСЯ ИМ. ЧЕТЫРЕ ГОДА ТОСКА ЖРЁТ ТВОИ ВНУТРЕННОСТИ, КАК КИСЛОТА.
— Я защищал её! — Рейнар не заметил, как сорвался на крик. Голос отразился от стен, глухо, без эха — спасибо звуконепроницаемому барьеру, который он сам лично накладывал много лет назад, когда понял, что иногда ему просто жизненно необходимо выть в голос. — Если бы я остался с ней, Совет бы её убил! Они бы уничтожили её! Ты знаешь их законы не хуже меня! Ритуальный яд, несчастный случай, потеря магии — у них тысяча способов!
И ЧТО ИЗМЕНИЛОСЬ СЕЙЧАС? — Дракон звучал почти саркастически. Это было самое неприятное. — СОВЕТ ВСЁ ЕЩЁ ПРОТИВ НЕЁ. СТАРЕЙШИНЫ ВСЁ ЕЩЁ СЧИТАЮТ ЛЮДЕЙ НИЗШЕЙ РАСОЙ, ГОДНОЙ ТОЛЬКО ДЛЯ ПРИСЛУГИ ИЛИ КОРМА. НО ОНА ЗДЕСЬ. ОНА ВЕРНУЛАСЬ. ОНА СМОТРИТ НА ТЕБЯ СВОИМИ ДЕРЗКИМИ, ПРЕКРАСНЫМИ, УПРЯМЫМИ ГЛАЗАМИ, И ТЫ ДРОЖИШЬ. ТЫ, ДРАКОН, ДРОЖИШЬ КАК МАЛЬЧИШКА. ЧЕГО ТЫ ЖДЁШЬ? ПОКА ОНА СНОВА УЙДЁТ? ПОКА ЕЁ ЗАБЕРЁТ ДРУГОЙ? ПОКА ТОТ СМАЗЛИВЫЙ ТЁМНЫЙ МАГ СО СВОЕЙ ЛУННОЙ КРАСОТОЙ ЗАБЕРЁТСЯ К НЕЙ В ПОСТЕЛЬ?
При упоминании Кайана Рейнара передёрнуло. Жестокая, звериная судорога прошла по телу. Он прекрасно знал, о ком речь. Кайан Вэллс. Новый преподаватель. Специалист по запретным разделам теории, прибывший в Академию две недели назад. Вежливый, обходительный, с аристократической бледностью и манерами, от которых, если верить слухам, у всех адепток подгибались колени. Рейнар видел их вместе. Видел в библиотеке, когда Кайан склонялся к её уху, почти касаясь губами её волос, нашёптывая что-то о фолиантах. Видел на полигоне, когда этот выскочка подавал ей руку, помогая подняться после оглушающего заклинания. Видел, как она улыбалась ему — не так, как когда-то улыбалась самому Рейнару, но всё же тепло. Доверительно.
Каждый раз, когда он это видел, его дракон рвался наружу с такой чудовищной силой, что приходилось запираться здесь и дышать в кулак, считая до ста, до тысячи, до бесконечности. Пока огонь в глотке не утихал.
ТЫ РЕВНУЕШЬ, — констатировал дракон. В его тоне не было вопроса. Только утверждение. — ТЫ РЕВНУЕШЬ КАК МОЛОДОЙ САМЕЦ, ВПЕРВЫЕ ПОЧУВСТВОВАВШИЙ ЗАПАХ ИСТИННОЙ ПАРЫ В ЧУЖОМ ЛОГОВЕ. ПОТОМУ ЧТО ОНА — ИСТИННАЯ. ТЫ ЗНАЛ ЭТО С ПЕРВОЙ СЕКУНДЫ. ТЫ ЗНАЛ ЭТО, КОГДА ОНА ВОШЛА В АУДИТОРИЮ 404 НА ПЕРВОМ КУРСЕ. ТЫ ЗНАЛ ЭТО, КОГДА ВПЕРВЫЕ ПОЦЕЛОВАЛ ЕЁ В ЗАБРОШЕННОЙ БАШНЕ. ТЫ ЗНАЛ ЭТО, КОГДА УХОДИЛ. И ТЫ ЗНАЕШЬ ЭТО СЕЙЧАС. ТЫ ЧУВСТВУЕШЬ ЭТО КАЖДЫМ АТОМОМ СВОЕГО УБОГО, ЛЖИВОГО СЕРДЦА.
Истинная пара. Слова прозвучали как приговор. Как благословение. Как самое страшное ругательство.
Рейнар закрыл глаза. Веки были тяжёлыми, словно налитыми свинцом. И перед его мысленным взором тут же всплыло лицо Элиан. Но не такое, каким оно было сегодня днём — осунувшееся, слишком бледное, с тёмными кругами под воспалёнными от слёз глазами. Нет. Он увидел её такой, какой запомнил на всю жизнь. Четыре года назад. Аудитория 404. Их последняя ночь. Ночь, когда он умер.
О господи, он помнил каждую чёртову секунду того вечера.
Помнил запах. Тяжёлый, электрический запах озона, оставшийся после её выпускного экзамена по боевой магии. Она тогда разнесла все мишени в клочья. Лучшая выпускница за последние пятьдесят лет. Помнил, как она стояла у выбитого окна — прямая, напряжённая, как струна, с гордо поднятой головой. Она знала, что он придёт. Она ждала его. Всегда ждала, несмотря ни на что.
Помнил, как колотилось его сердце, когда он шёл по пустому, гулкому коридору, и каждый шаг отдавался похоронным набатом. Он уже знал, что скажет ей. Знал, что убьёт её. И себя.
Помнил, как открыл дверь. Как увидел её лицо, освящённое закатным солнцем. В её глазах пылала такая любовь, такая чистая, незамутнённая надежда, что у него перехватило дыхание. Она была прекрасна. Не той пресной, кукольной красотой, которую воспевают поэты. Она была прекрасна своей внутренней мощью. Своей волей, способной пробивать стены. Своим упрямством, которое горело в зрачках ярче любого магического огня.
«Ты не пришёл смотреть. Комиссия заметила, Рей», — сказала она тогда, и в голосе была лёгкая обида, смешанная с радостью.
«Я был», — ответил он.
Он не лгал. Он действительно был. Стоял в дальней, скрытой тенями нише, невидимый, и смотрел, как она творит на полигоне невозможное. Его дракон тогда не рычал. Он мурлыкал. Впервые в жизни. «Наша самка. Сильная. Смелая. Лучшая. Смотри, человек, что ты делаешь с нами».
Рейнар тогда не спорил с драконом. Он уже знал, что она — Истинная. Знал с третьей недели их безумного, тайного романа, когда однажды проснулся рядом с ней и почувствовал, как сама его магическая суть, его драконья ипостась, тянется к ней, обволакивает её, боясь разбудить. Это было самое прекрасное и самое страшное открытие в его жизни.
Прекрасное — потому что он любил её. Любил до одури, до зубовного скрежета, до безумия. Любил её тихий смех, её манеру хмурить брови, когда она решала сложную рунную вязь. Любил её руки — тонкие, изящные, но способные удержать такой поток силы, от которого плавился металл. Любил её запах. Не магические духи, не иллюзию — её собственный, родной, сумасшедший запах. Травы. Чай. Пыльные книги. И что-то ещё, едва уловимое, от чего у него сносило крышу.
Страшное — потому что Истинная пара дракона не могла быть человеком. По Кодексу Кланов. По традиции, уходящей корнями в первозданный Хаос. По мнению Совета Старейшин, этих высохших мумий, которые правили всеми Родами королевства. Совет был властью. Абсолютной. Безжалостной. И он, Рейнар, глава Рода Огненных Крыльев, был обязан им подчиняться по праву крови.