Страница 105 из 160
Рейнар уже не контролировал себя. Им управляла чистая, незамутнённая потребность защитить. Он выбежал из зала, даже не заметив, как плечом вынес дверь вместе с частью каменной кладки. Он не помнил, как летел по коридорам Академии, которые в этот час были полны студентов и преподавателей. Его разум, затопленный болью и яростью, отключил всё второстепенное, оставив лишь одну цель. Он сшибал людей, словно кегли — фигуры в мантиях отлетали к стенам с испуганными криками, которые он не слышал. Кто-то пытался окликнуть его, увидев искажённое, нечеловеческое лицо декана, но его скорость была такова, что они чувствовали лишь обжигающий порыв ветра и видели размытый силуэт. Он не помнил, как оказался в подвальном, самом древнем уровне замка, у массивной, окованной тусклой медью двери, ведущей в запретную секцию архива. Он остановился лишь на долю секунды — и только для того, чтобы ударить.
Дверь, укреплённая защитными рунами и несколькими слоями охранных чар, рассчитанных на отражение прямого магического штурма, не выдержала грубой физической мощи разъярённого дракона. Рейнар не взламывал замок, не расплетал плетения — он просто выбил её. Мощный пинок вогнал створки внутрь вместе с петлями, вырванными «с мясом» из древней каменной кладки. Осколки камня и облака вековой пыли взметнулись в воздух, но Рейнар даже не замедлился.
Чешуя — крупная, золотистая, переливающаяся в тусклом свете, как расплавленное солнце — уже проступала не только на скулах, где обычно обозначала его драконью природу. Она вспарывала кожу на руках, покрывала плечи, спину, шею, создавая непробиваемую броню. Его собственный мундир, предмет гордости, трещал по швам, разрываемый перестраивающимся телом. Кости хрустели и щёлкали, перестраиваясь с жуткой, влажной мелодией трансформации. Мышцы наливались чудовищной силой, меняя саму геометрию его тела. И за спиной, с отвратительным, мокрым треском, начали прорезаться крылья. Настоящие. Не эфемерные магические конструкты, а кожаные крылья, пронизанные сетью мощных золотых сосудов. Они разорвали остатки мундира и распахнулись, задевая стены узкого коридора, сшибая с них факелы. Он не пытался сохранить человеческий облик. Он не хотел. Сейчас, когда его истинная, его пара, его смысл жизни угасала в агонии, быть человеком было непозволительной роскошью. Важно было только одно: добраться до неё. Убить того, кто посмел к ней прикоснуться. И вернуть. Её.