Страница 92 из 157
Эстер не смогла удержаться на месте и приблизилась почти вплотную. Руки сами легли на клавиши.
Зейн метнул короткий взгляд в её сторону.
— Я почему-то не сомневался, — пробормотал он. — Сперва ты заигрываешь со мной во сне, а теперь ещё и подыгрываешь наяву. Осторожнее, искорка. Есть риск, что я войду во вкус.
— Непонятно… — выдохнула Эстер, отдёргивая пальцы от клавиш. — Я помню каждый звук.
— Хм. — Зейн слегка наклонил голову. — Ты вспомнила мотив.
— Лишь частично… — она судорожно сжала ладонь, точно пытаясь ухватить исчезающую нить. — За каким-то порогом зияет провал. Чем всё завершается — не знаю.
Зейн умолк. На короткий миг с его лица соскользнула привычная колкая усмешка, и черты застыли в несвойственной ему серьёзности.
— Завершения не существует.
— В каком смысле? — Эстер свела брови и шагнула ближе. — Ты же только что доиграл её до конца. С чего ей обрываться?
Он дёрнул плечом, словно сбрасывая наваждение, и в этот момент стал похож на запертую шкатулку — манящую, интригующую, но с замком, который не открыть.
— Потому что когда-то… ты сама не захотела играть дальше, — он опустил взгляд, и в тихом голосе прорезалась горечь. — Мелодия просто гаснет на полпути. Как и многие истории.
— Словно пробираешься сквозь плотную серую пелену, в которой только ты различаешь дорогу, — выговорила она, глядя на Зейна. — Что стряслось между нами? Откуда во мне этот провал?
— Допустим, я не трону эту дымку. Соблазнительно же? Недосказанность, загадка, лёгкое покалывание неизвестности…
— Ты!.. — костяшки её пальцев побелели. — Мне правда нужно знать. Серьёзно. Я обязана выяснить, что случилось.
Зейн растянул губы в улыбке. Он подался вперёд, и горячее дыхание коснулось её кожи, оставляя едва уловимый шлейф цитрусового одеколона.
— Подлинные чувства, знаешь ли, не выскребешь из памяти, — его интонация скатилась в почти мурлыкающий шёпот.
— Зейн… — голос её сорвался.
— Взгляни-ка, солнце уже встало, — он прищурился, пронзая глазами утреннюю морось, где лучи вспарывали туман. — День перевернул страницу — готовься к новым фокусам.
Он развернулся, и тень улыбки скользнула по его лицу.
— Двигаемся. Я подброшу тебя к дому.
— К общежитию?..И устроить бенефис для сплетниц? — Эстер изогнула бровь с откровенным скепсисом. — Мило. Я была уверена, что стандартная программа — доставить девушку прямиком в твою берлогу. Там… — голос запнулся, — вариантов улизнуть практически ноль.
Ухмылка Зейна сделалась ещё шире.
— Улизнуть? — он перекатил это слово на языке. — Освежи мне память: тебе этого хоть раз хотелось?
У неё на мгновение перехватило дыхание. Он с видимым торжеством хмыкнул и прибавил:
— Если потянет назад, в Зону S, — просто дай знать. Я, в конце концов, не монстр. В основном.
***
Эстер застыла в кресле гостиничного холла, буравя взглядом экран смартфона. Настроение с каждой секундой ухало в бездну. Перед глазами уже стоял стамбульский рассвет: запах кофе на открытой террасе, гомон просыпающихся улиц, тот неторопливый ритм, к которому она прикипела. Но сайт авиакомпании тупо твердил одно и то же: «Все билеты проданы».
— Просто супер, — прошипела она, вдавливая кнопку обновления так, будто надеялась проломить цифровую стену чистым упрямством. — Висело пять мест! Пять! И через секунду — ноль. Офигеть. Такое чувство, что весь Измир одновременно сорвался и ломанулся в Стамбул.
От досады она закусила губу и влезла на ещё один сервис — ноль, пустота. Ни одного варианта.
И как по вселенскому закону подлости, послышался знакомый рингтон, закреплённый за единственным номером в телефонной книге.
С тихим стоном она поднесла трубку к уху.
— Что надо, Зейн?
— О-о, какая тёплая встреча! — в голосе перекатывались довольные, игривые нотки. — Я просто хотел узнать: ты тоже в Измире?
Эстер нахмурилась, пытаясь нащупать подтекст.
— В смысле «тоже»?
— Прикинь, какое искромётное совпадение, — произнёс он, и Эстер почти кожей ощутила его самодовольный оскал. — Я как раз собрался обратно в Стамбул. Давай поедем вместе. Могу проявить джентльменство и подкинуть тебя. Кстати, завтра эта тоскливейшая пара по истории Альентара. Может, пошлём её лесом? Я уверен, ты только об этом и мечтаешь.
— С какого перепуга ты взял, что я в Измире?
Зейн издал низкий, полный превосходства смешок:
— В следующий раз, котёнок, повнимательнее с геометками в тредах. Засечь тебя — плёвое дело. Теперь я в курсе всех твоих любимых кофейных точек. И даже знаю… — тут он выдержал паузу, придавая голосу нарочито мечтательный оттенок, — что ты втихую льешь туда карамельный сироп, хотя каждому вешаешь на уши про свою страсть к чистому латте.
Эстер чуть не поперхнулась воздухом.
— Ты влез в историю моих заказов?!
— Влез? — изобразил он праведное негодование. — Помилуй, какое грубое слово. Я предпочитаю термин «проявил наблюдательность».
— Я ведь заблокировала тебя! — сорвалось у неё с языка.
— Ах, блокировка — да, факт, — легко согласился он. — Но ты забыла про Сенмута и Дорана. А эти двое, знаешь ли, с восторгом пересылают уморительные скрины. Не смогли устоять.
— Ты втёрся к ним в доверие ради этого! — вспыхнула она.
— Втёрся? — снова притворная драма в интонациях. — Брось, котёнок. Я лишь помог им ощутить собственную значимость. Люди расцветают, когда чувствуют себя нужными.
Эстер выдохнула резко, с шумом, и в груди закололо иголочкой. Поразительно, как он умудряется вышибать её из равновесия даже на расстоянии.
— Если твоя суперзадача — довести меня до белого каления, можешь открывать шампанское. Миссия выполнена.
— Всегда рад заслужить похвалу, — не растерялся он. — Но вообще-то я преследую куда более возвышенную цель. Я звоню тебя спасать.
— Спасать? — Эстер иронично усмехнулась. — От какой же беды?
— От отеля с тремя звёздами, где воду греют по расписанию, а за стенкой непременно окажется сосед, который выводит носом симфонии гибнущего дракона. От бессмысленной гонки за билетами, уплывающими в лапки бабули с переноской. И конечно же, от гнетущего одиночества. Скажи честно, без меня ты тоскуешь?
— Да ты… — горло сдавило. — Ты несносен.
— А в тебе просто зашкаливает упрямство, — отозвался он. — Но твоя благодарность, уверен, уже зреет внутри. Можешь и дальше называть меня источником вечной мигрени — я потерплю.