Страница 9 из 157
Эстер с трудом подавила глухое рычание — настолько самодовольной прозвучала эта угроза.
— Если ты сейчас же не заткнёшься, я тебя так разукрашу, что станешь икать всю оставшуюся жизнь! — глаза её полыхнули, пальцы сжались в кулаки.
— Полегче, дикая кошка, — лениво отклонился назад Лука, но ухмылка с губ никуда не делась. — А то опять с седла свалишься. Имей в виду: я пока не натренирован ловить с коня падающих красавиц.
Эстер зажмурилась и мысленно досчитала до трёх, борясь с желанием стукнуть Луку по плечу.
Лука… он походил на Сенмута до мурашек. Те же блестящие, задиристые глаза, та же резко очерченная челюсть, та же самодовольная ухмылка. Одеяние только и выдавало — место уличной небрежности занял лихой офицерский покрой прошлого столетия.
«Что за винегрет
, — подумала Эстер, устало потерев переносицу. —
Не то исторические хроники, не то мистический балаган. И как это всё склеить? Кто вообще решил, что я гожусь на главную роль в этом сумасшедшем представлении?»
Дорога тянулась долго. Чем дальше они отъезжали от усадьбы, тем больше пейзаж напоминал иллюстрацию к старинной легенде. Узкий тракт вился сквозь дремучий лес, вековые сосны перешёптывались над головой, а на горизонте, вспарывая облака, сверкали ледяные пики Карпат. Воздух здесь был настоян на хвое и сырой земле.
Наконец тропа упёрлась в высокий обрыв. Прямо из скального массива, будто вырастая из самой породы, поднималась твердыня. Орден. Он оказался точь-в-точь таким, как представляла себе Эстер, перелистывая пыльные манускрипты. Грозный и надменный, точно вырубленный из горного хребта. Серо-стальные стены уходили под самые небеса, узкие шпили прокалывали высь, а тёмные бойницы взирали на мир с ледяным, недреманным прищуром. Над исполинскими вратами горел герб: клинок, рассекающий чёрное солнце.
Сердце Эстер болезненно сжалось. Она вдруг почувствовала, что вернулась домой — в дом, от которого в её времени не осталось и камня. Крепость горделиво возносила башни, а она-то помнила, какая участь уготована этим стенам…
Эстер прикусила губу, глуша предательскую дрожь.
— Эй, ты как? — Лука склонился с седла, вглядываясь ей в лицо. — Опять зелёные человечки похитили и теперь силком кормят улитками в уксусе?
Она издала смешок, больше похожий на всхлип.
— Всё хорошо. Так, закружилась малость.
— Понятно, — протянул Лука, легко спрыгивая на землю и подавая ей руку. — Двигаем? Пока тётушка Ариста не нагрянула сюда с половником и речами о добродетели.
Эстер спустилась сама — вышло почти грациозно, если не считать момента, когда каблук зацепился за стремя и она клюнула носом вниз. Лука, разумеется, тут же подхватил её под руку.
— Вот и добрались, госпожа Катастрофа, — хмыкнул он. — Орден заждался.
Тяжёлые створки со скрежетом разошлись, и у Эстер перехватило дух. Перед ней распахнулся внутренний двор — живое сердце древней цитадели.
Каменные арки тонули в густом плюще, а в нишах замерли изваяния героев Альентара. Их мраморные взгляды, казалось, пронизывали насквозь, храня печать векового знания. Воины в отблесках солнца оттачивали клинки — сталь вспыхивала, разбрасывая огненные брызги. Поодаль чародеи в шитых мантиях склонялись над свитками: в пальцах светились белые жезлы, и строки сами вплетались в пергамент, словно послушные незримому дирижёру. В центре двора вздымался фонтан — Феникс, возрождающийся из пенных струй. Его водяные крылья переливались, и чудилось, будто весь воздух здесь гудит от вечной песни о гибели и воскресении.
Эстер застыла, не в силах шевельнуться. В жилах разлился жар наследной крови — она узнала это место. Свой дом. Свою судьбу.
Огромный зал за вратами обрушился на них величием. Под самым сводом, в вышине, цвёл витражный купол; его краски текли вниз и разбивались о мрамор пола сотнями дрожащих солнечных пятен — будто кто-то рассыпал пригоршни самоцветов. Эстер закружилась на месте, силясь вобрать всё и сразу.
— Скажи честно, Лука, — выпалила она с загоревшимися глазами, — тебе ведь уже приходилось сюда заходить?
Он хмыкнул, привычно растягивая губы в ленивой усмешке:
— Нет, не приходилось. Мы же только конверты с печатями вскрыли, память отшибло?
— Ах да… — она звонко шлёпнула себя ладонью по лбу. — Совсем вылетело.
Переведя дыхание, Эстер выпрямилась и произнесла с холодной решимостью:
— Ладно. Придётся танцевать под дудку этого безумного дома.
Затем, понизив голос почти до шёпота, спросила:
— Но отчего тётушка так яростно открещивалась от Ордена? Здесь на каждом камне отпечаток мудрости и мощи. Никакой грязи, одно благородство. Откуда такая ненависть?
Лука потупился, уставившись на узор мраморных плит.
— Она им не верит, Эстер, — тихо ответил он. — Убеждена, что именно Орден виновен в смерти твоих родителей. Будто Старейшины отвернулись от них в самый чёрный час, когда поддержка была нужна позарез.
Что-то в груди у Эстер мучительно треснуло.
— Я их почти не помню… — прошелестела она, точно боялась, что слова порвут тишину. — Ты ведь знаешь куда больше, чем рассказываешь, Лука.
Он глубоко вздохнул и понизил голос до едва различимого рокота:
— У твоих отца и матери был дар — такой редкостный, что о нём боялись даже шептаться. Поговаривали о благословении древнего божества. Сила, о которой вслух не произносили ни слова. А потом — гибель, мгновенная, необъяснимая.
— И никаких зацепок?
— Ползли слухи… — Лука неопределённо шевельнул плечами. — Будто Орден сам направил на них тех, кто охотился за этой силой. Но что за тени стояли за спинами охотников — никто не ведает.
Эстер стиснула зубы до желваков. Внутри всё кричало, требовало распутать этот узел. Но договорить им не дал внезапный всплеск металлического блеска.
Из глубины коридора, печатая шаг, вышли стражники. Их нагрудники горели так, словно в броню закатали солнечные лучи. За воинами с торжественной неторопливостью выступали семеро Старейшин. А замыкали процессию трое в переливчатых мантиях — сам Триумвират; в их одеяниях жили и сплетались мрак и свет.
— Какая мощь… — прошептала Эстер, не в силах отвести взгляд от процессии. И вдруг её внимание выхватило из толпы одно-единственное лицо. Шелковистые волосы, в которых плясали цветные отблески витражей. Узкие, словно прорисованные тушью черты. Глаза — стылая лазурь. Сердце Эстер оборвалось и полетело в пропасть.
Зейн Синклер.