Страница 8 из 157
— Послушай меня, родная, — проговорила Ариста почти нежно. — Отзывай документы из Ордена и забудь о нём. Это гиблое дело. Такие, как ты, для них — добыча. Да, ты особенная, я знаю. Но они заманят тебя в тенета и погубят. Погубишь себя, понимаешь?
«Орден…»
— в голове Эстер словно клацнул замок. —
«Значит, и здесь он существует. Раз тут замешан Орден — это уже след. Возможно, единственная зацепка».
— Тётушка! — воскликнула она с внезапным приливом решимости. — Я должна уйти. Дело не терпит ни минуты промедления!
И, не дожидаясь ответа, рванула к выходу.
— Стоять! — взвизгнула Ариста, проворно вскакивая. — Не смей убегать, негодница!
— Меня ждут приятели! — выкрикнула Эстер на ходу и с силой захлопнула за собой дверь. Гулкое эхо прокатилось по комнате, и даже тяжёлая люстра из горного хрусталя отозвалась тихим, жалобным звоном.
Эстер прижалась спиной к стене, пытаясь отдышаться. Позади — ни звука погони. Осторожно потянув створку, она заглянула в широкую прихожую.
В тот же миг парадная дверь распахнулась настежь, впуская в полумрак поток медового света. На пороге вырисовался силуэт юноши. Эстер прищурилась и лишь через несколько секунд осознала, что перед ней Сенмут. Только на этот раз никаких джинсов и рубашек — его фигуру облегал изящный сюртук, на ногах высокие ботфорты, а на поясе висела сабля в тёмных ножнах.
— Эстер! — звонко расхохотался он, откинув голову. — Опять спасаешься бегством от тётушки? Гляди, не то она тебя изловит и все рёбра пересчитает — в назидание!
Эстер так и застыла, не веря собственному зрению.
— Сен… Сенмут?..
— Ослепла, что ли? — Он подбоченился с видом лихого гусара. — Или солнечный удар? Хватит каменеть, как изваяние! Кони там уже паркет копытами разносят, пока ты тут в немой сцене замерла.
— Лука! — громовым раскатом донеслось с лестницы, и в прихожую ворвалась тётушка Ариста, точно магма из треснувшего жерла. — Опять ты за своё, пустозвон! Не дам сбивать девчонку с пути! Она — украшение рода, а не соучастница твоих шалопайских выходок!
— Ну, кто бы ещё говорил о сбивании с пути, тётушка, — беззаботно парировал он и, не тратя времени на дальнейшие препирательства, рванул Эстер за запястье. — Бежим!
Они вылетели за порог, чудом не высадив створки ворот, — точно удирали от праведного гнева Аристы и её лекций о добродетели. Лука с гибкостью ярмарочного акробата взметнулся в седло гнедого. Жеребец вскинул голову и выдал звонкое ржание.
— Ну, долго ещё столбом будешь стоять? — выкрикнул Лука, сверкая улыбкой. — Передумала? Может, вернёшься в золочёную клетку с кружевными гардинами и бесконечной канителью о женихах?
Эстер глядела на него, словно на фантом из другого измерения. В висках застучало так, будто внутри черепа что-то перегревалось и вот-вот повалит пар.
— Ты… ты Лука?
— С пробуждением, красавица, — с лёгкой усмешкой протянул он, изогнув бровь. — Вот тебе и дружба с пеленок — и ты меня не признаёшь? Или память у тебя нынче, как дырявое решето?
Она, пыхтя, попыталась взобраться на вторую лошадь. И немедленно поняла: сейчас перед зрителями развернётся трагикомедия «Девица, которая впервые видит коня».
— Слушай, Сен… то есть Лука, — просипела Эстер, вцепившись в седло до белых костяшек. — Я вообще ничего не соображаю! Где я очутилась? Это какая-то параллельная реальность? Только что я была в Стамбуле! Мы с тобой и Сунан рубились с демонами на Султанахмет! Потом ещё на кофейной гуще гадали! Понимаешь? Демоны! Кофе!
Лука воззрился на неё так, словно она предложила немедленно облачиться в паяцкое трико и пойти жонглировать на площади.
— Эстер, тебя по голове стукнули? Или подменили ночью, пока все спали? Ты отдуваешься, как загнанный рысак, и при этом напрочь забыла, что верховая езда для тебя — всё равно что другим шнурки завязывать. Ты же любого парня в Альентаре за пояс заткнёшь, когда дело доходит до лошадей!
— Ой, да иди ты! — выдохнула Эстер, мёртвой хваткой вцепившись в седло и отчаянно балансируя. — Я вообще ни черта не понимаю, что здесь творится!
— Ну-ну, будет тебе, — Лука изобразил на лице вселенскую скорбь. — У меня на примете один потрясающий костоправ, у него даже банки с пиявками имеются. Мигом приведёт тебя в чувство.
— Ах ты ж... — Эстер размахнулась, целясь дать ему затрещину, но вместо этого потеряла равновесие и лишь чудом не сверзилась с лошади, в последний миг ухватившись за поводья.
— Во-от, — протянул Лука с тяжёлым вздохом. — Ты как фитиль у пороховой бочки: никогда не знаешь, в какой момент шарахнет, а мне потом всё это расхлёбывать.
— Лука! — она резко обернулась к нему, заправляя за ухо растрепавшиеся пряди. — Мне позарез нужно попасть в Орден! От этого, возможно... если начистоту, зависит судьба всего мира.
Парень на мгновение опешил — такой предельной серьёзности от неё он явно не ждал.
— Ладно, ладно, — он вскинул раскрытые ладони. — Нужен Орден — будет тебе Орден. Только, умоляю, сиди в седле ровно! Не хватало, чтобы ты грохнулась, а мне потом перед тётушкой Аристой отчитываться.
Кони сорвались в галоп, и пейзаж по бокам превратился в разноцветную ленту. Усадьба Аристы, вся в позолоте и пыльных портьерах, растаяла за спиной, будто лихорадочное наваждение.
— Можешь считать меня тронутой, думай что хочешь, — прокричала Эстер, сражаясь со встречным ветром, — но объясни: где я? Что это за место?!
— Ты меня всерьёз пугаешь, — отозвался Лука, наклоняясь ближе, чтобы перекрыть грохот копыт. — Мы в Альентаре! Где ж ещё? Там, где мы всю жизнь прожили!
У Эстер внутри всё оборвалось.
— Какой сейчас год?! — завопила она, чувствуя, как сердце проваливается куда-то в желудок. — Год, Лука!
Он нахмурился, окинул её долгим изучающим взглядом и ответил:
— Тысяча восемьсот двадцать первый.
Тело стало ватным, и лишь чудом она не сползла с лошади.
— Не может быть... этого просто не может быть, — прошелестела Эстер упавшим голосом.
— Именно! — с жаром подхватил Лука. — Потому я и твержу: покажись лекарю! Или у тебя жар, или кто-то тебя крепко приложил по макушке!
— Даже думать забудь! — отрезала она. — Никаких лекарей! Веди меня в Орден — и точка!
Лука так закатил глаза, что зрачки едва не спрятались под веками.
— Всё, сдаюсь. Но учти, — он многозначительно воздел палец, — как только разберёмся с Орденом — сразу к костоправу. Хочешь ты или нет. Хоть на руках понесу, а понесу!