Страница 73 из 157
Удержание обоих близнецов не требовало от Зейна даже поверхностного напряга — он управлял процессом, как кукловод, вяло подёргивающий петли, пока они болтались безвольными марионетками в его пальцах. Обладатель этой кошмарной силы снова смежил веки, будто шоу окончательно ему наскучило. И немедленно обоих подхватил незримый вихрь, швырнув их, точно мусор, прочь из зала. Тяжёлые створки дверей разлетелись перед ними, будто фанера, и с оглушительным стуком схлопнулись.
— А?.. — только и выдавил Доран, хлопая ресницами в полной прострации.
Близнецы, как после жёсткой попойки, синхронно ощупали затылки, проверили шеи, конечности — цело ли снаряжение, не открутило ли чего при транспортировке. Затем, словно по общей команде, воззрились на хрустальную махину, которая всё ещё качалась под сводчатым потолком, прежде чем осознание произошедшего настигло их целиком.
— Зейн... оставил нас в живых... — пробормотал Сенмут, с трудом принимая смысл собственных слов.
Всё ещё оглушённый, он нехотя поднялся на ноги, растирая ушибленные локти и чувствуя, как предательски полыхает лицо.
— Первый раз в жизни нас так беспардонно спалили и выкинули, как щенков, — выдавил он.
Доран, по-прежнему распластанный на тротуаре в той же нелепой позе, в которой впечатался в плитку, схватил брата за манжет.
— Ты вообще вслушался в его слова?
— Что? Мы «неуловимые», и он сватает нас в команду? Хотя погоди... Кажется, прозвучало что-то другое...
— Глухой ты пень! — Доран взвился на ноги с горящими зрачками. — Он назвал нас... скучными! Скучными, Сенмут! До твоего мозга доходит значение этого термина?! Нас — признанных мастеров скрытности, виртуозов мокрых дел, гениев тактики — посмели обозвать... скукой смертной! Да это удар по репутации, который не смыть, чёрт побери!
Сенмут на мгновение замер, переваривая услышанное, а затем его лицо исказила гримаса праведного гнева.
— Да этот выскочка просто понятия не имеет о хорошем вкусе! — прорычал он, сжимая кулаки. — Мы ему ещё покажем, что такое настоящее веселье! Пусть только попробует назвать нас скучными, когда мы устроим ему представление, от которого у него волосы зашевелятся!
Жажда адреналина
Ради поисков Зейна братьям требовалось нырнуть глубже, чем в смрадные недра самой Зоны S, — прямиком в «Кровавую Яму», как называли в этих краях подпольный ринг со смертельными схватками.
Берлога пряталась за облупившейся стеной пятиэтажки, густо облепленной моргающими неоновыми щитами, которые обещали «хлеба, зрелищ и щепотку жестокости». Стоило перешагнуть порог — в уши врывался безумный вой толпы, а глаза упирались в гигантский крытый октагон, превосходивший любые ожидания. Зрительские места поднимались вдоль стен уступами, а элитные ложи нависали почти вертикально над рингом, точно театральные балконы с лучшей точкой обзора на кровавую резню. Сразу угадывалось: не помещение, а осаждённый бастион или логово вечно голодного зверя.
Заприметив, что «Дикая Охота» всё чаще захаживает в Яму — само по себе тревожный звонок, Доран и Сенмут содрали снаружи листовку с орущей рекламой боёв, нацепили невозмутимые маски и уверенно заколотили в тяжёлую стальную дверь.
— Валите к чёрту! — долетел из-за створки сиплый, продымлённый голос. — Обойдёмся без вас! Худые, как вешалки! Клянусь, вы сто раз сдохнете, пока хотя бы замахнётесь!
Дверь с оглушительным лязгом захлопнулась в миллиметре от их носов. Владелец арены — оплывший, взмокший мужик с кирпично-красным лицом и грубым шрамом, пересекавшим лоб и левый глаз, — уничтожающе оглядел гостей через глазок и, сплёвывая ругательства, грузно загремел ботинками по лестнице вниз.
Сенмут хмыкнул, поправил съехавшую набок кепку:
— Вешалки, значит? Мы, дружок, скорее титановые балки, как минимум.
Наутро Доран и Сенмут, посвежевшие после ночи без сна и полные задора, опять стояли у входа в «Кровавую Яму» и настойчиво колотили кулаком. Хозяин, который всё ещё цедил под нос проклятия, в ярости распахнул дверь… и застыл как вкопанный.
Все его бойцы, необъяснимо пропавшие с первыми лучами, теперь извивались на земле, сжимая животы, скорчившись от дикой боли и жалобно подвывая. А те двое вчерашних юнцов, что получили от ворот поворот, сияли безмятежными, невинными улыбками прямо перед ним — и в их глазах отплясывали откровенные бесы.
— У вас, как мы поглядим, бойцы резко закончились? — Доран одарил хозяина открытой, очаровательной улыбкой. — Мы можем заступить прямо сейчас, без разминки.
А уже через пару дней раскрылась и подоплёка того, что «Дикая Охота» зачастила в Яму. В среду к ночи, когда мясорубка на ринге дошла до самого накала, отряд Охоты хлынул в помещение разъярённой стаей — увешанные оружием, не ведающие пощады, с чёткой установкой выжечь это логово до фундамента. Пальба грянула мгновенно, заливая стены багровым. Воздух вмиг стал густым и едким: пороховая взвесь мешалась с железным духом только пролитой крови. Пока обе группировки рвали друг друга в клочья посреди ринга, не разбирая своих и чужих, в самой верхней точке амфитеатра бесшумно возник лидер Охоты — его дорогой костюм сидел как влитой. Частная ложа нависала прямо над бойней, даря отличный обзор на творящийся внизу хаос. Он наблюдал за представлением, неспешно цедя янтарный виски из хрустального стакана, с ледяным спокойствием и тотальной отстранённостью.
Тем временем двое, уже успевшие скинуть истрепанные бойцовские куртки и намертво затеряться в обезумевшей массе, двигались к цели — их маршрут пролегал через лавину тел, снопы выстрелов и веер осколков. Они обменялись коротким взглядом. И тут же, будто повинуясь единому импульсу, синхронно опустились на колено. В этом жесте сплавились безоглядная верность и откровенный вызов — готовность вступить в опасную игру, ставки в которой ещё только предстояло объявить.
Это и было их четвёртое правило грамотной засады, работавшее не хуже и при вербовке: беспощадно сливай прогоревший план и выкатывай на стол нечто такое, что выбьет противника из колеи. Не выстрелил старый трюк — лепи на ходу принципиально новую схему, от которой у оппонента уйдёт земля из-под ног. Их второе имя всегда было «импровизация».
— Босс! — выдохнул Доран, впиваясь в Зейна полыхающим взглядом. — Сделайте нас своими людьми до мозга костей!
Зейн не отвечал, только разглядывал их. Тогда братья зачастили, перехватывая друг у друга мысль на середине:
— Мы станем вашим оружием, босс! Безупречным, разящим, не дающим осечек!