Страница 68 из 157
— Надеюсь, Зейн окажется нескучным персонажем, — разорвал молчание Доран.
Этап второй: сбор данных
Любой бунтарь, смертник или просто конченый мечтатель интуитивно понимает: перед тем как броситься грудью на амбразуру, нужно прощупать цель. Базовое пособие «Госпереворот для чайников: как выжить, если дни сочтены» ставило задачу предельно ясно — сначала разберись, с кем имеешь дело, чтобы не сесть в лужу на финишной прямой.
С тех пор как они нырнули в густой мрак Зоны S, минуло четырнадцать дней, и все это время Доран с Сенмутом работали как живые поисковые алгоритмы. Они высасывали любой контент: пьяный трёп, горячечный бред, досужие домыслы, откровения местных дурачков и параноидальные выкладки городских сумасшедших. Вычленить в этом безумии факты оказалось почти божественной по сложности задачей — настолько туго выдумка сплавилась тут с действительностью.
— Тема такая, — обожженный солнцем торговец специями наклонился к самому уху и понизил голос, косясь в темный угол. — Зейн этот крышуется у Просветленных. Ждет команды, чтобы разнести всю Зону S к чертям собачьим, а потом самому корону нацепить. Вот такие пироги, пацаны.
— А мне колода другое шепчет, — старая гадалка с глазами-провалами тасовала жирные от грязи карты. — Держит он в «Соломоне» секретный номер. Стены там трофеями увешаны — головы врагов по всему периметру, а по коридорам неприкаянные души шляются, стонут до утра. Выпал мне расклад — Тройка Мечей, к большой крови.
— Заткни фонтан, карга! — бармен навеселе впечатал кружку в барную стойку. — Хватит байки травить! Я точно знаю: он — незаконнорожденный сын того самого стамбульского толстосума, который по миру пошел. Свинтил сюда от долговой ямы и полиции. Косит под местного, фальшивые документы, борода приклеенная — вся история!
— Это ты байки травишь! — к их столу подтянулся безногий оборванец и проскрипел, заходясь каркающим смехом. — Зейн и есть тот самый магнат! Липу с собственной смертью состряпал, сечете? Чтоб в Зоне оттягиваться по полной программе и ни перед кем не отчитываться.
Сенмут беззвучно сложился пополам, трясясь от хохота над очередной порцией абсурда, но механика пальцев не сбилась ни на секунду. Он на автомате собирал оперенные снаряды и тщательно смазывал их наконечники вытяжкой собственного рецепта. Паранойя — залог здоровья, особенно когда до полной мутации остается всего ничего.
— Доран, — выдохнул он, утирая выступившую от смеха влагу с глаз, — ты вообще узнал, на кого этот урод с виду похож?
— По слухам, — Доран рассекал по комнате с руками за спиной, подражая университетскому профессору, — фиксированной внешности у него нет. Меняет физиономии как одноразовые маски, каждый день новая личина. Никто не видел оригинала. Вроде как он гений мимикрии и за секунду в любого в кого хочешь перевоплощается! — собственный напыщенный тон доконал и его самого, и Доран заржал в голос.
Маразм этих легенд перешел все границы, так что относиться к ним всерьез было бы идиотизмом. Однако альтернативы никто не предлагал. Три месяца — это не тот тайминг, который позволяет искать иголку в стогу сена дедовскими методами.
Грохот дорановского хохота еще метался под балками их домишки, а Сенмут, хитро сощурившись, добавил жару:
— А мне тут вчера сюжет слили еще чище. Зейн — бессмертный кровосос! Прикидываешь? Вечно торчит в теле двадцатипятилетнего парня, хотя разменял уже не первую сотню. И каждую ночь ему обязательно хлебать свежую девичью кровь, иначе и красивое личико поплывет, и в зеркале себя не найдет. Говорят, глянешь в стекло, а там только пустое место!
Раскатистый хохот вновь прошил насквозь хлипкие стены лачуги, которую братья приспособили под временный схрон. В восточном районе Зоне S, прозванной Сточными ямами, почти все постройки рассыпались в труху, а те, что уцелели, беженцы перекроили в хаотичные кособокие норы, слепленные из фрагментов рухнувшей цивилизации. Укрыться в тенях за пределами досягаемости неоновых сполохов, ярких светящихся многостроек и небоскребов, а также портовых баров не составляло труда. Отыскать дыру в Сточных ямах, где пол ещё не сгнил окончательно, а вонь не вышибает дух, — задача решаемая. Лучшего плацдарма для парочки беглецов, замысливших запустить локальный апокалипсис, не сыскать.
Только братья оказались далеко не единственными свежими лицами, осевшими в Зоне за последние недели. Атмосфера вокруг сгустилась, тревога вжималась в виски, как давящая духота перед грозой, которая застряла над горизонтом и никак не взорвётся. Они ощущали это всем телом, каждым нервом своих измочаленных организмов: Зона взбухала, точно нарыв перед прорывом. Поток прибывающих нарастал день ото дня — сюда стекались всё новые партии обречённых, загнанных, проклятых и напрочь отбитых искателей приключений. Их численность росла экспоненциально. «Соседи» множились стремительнее тараканов в прогретой кухне. Одни мелькали пару раз и пропадали без следа — будто их никогда не существовало. Другие договаривались о вечерней стрелке, не приходили, а к утру близнецы выясняли, что тела нашли в двух кварталах: с перерезанным горлом, с дырой в черепе или вовсе без внешних отметин — просто пустые оболочки, из которых выкачали жизнь.
Зона S функционировала как гигантский хищник, залёгший во мраке. Её пасть стояла нараспашку, готовая перемолоть любого, кто сунется внутрь. Смерть превратилась в обычный хронометраж — неотвратимый, как наступление утра. Переиграть предначертанное, просочиться сквозь мясорубку можно было лишь одним путём: отыскать того, кто управлял этим зверем, и согнуть перед ним спину. Либо… прикончить его. Хозяина звали Зейн Синклер. И что поразительно: за две недели шатаний по закоулкам, перехваченных фраз и разбора шёпотов все сходились на одном — гарантия выживания сводилась к трём вариантам: пришить Зейна, прибрать к рукам его место или вылизывать ему пятки с утра до ночи.
— Один парень вчера проговорился, — неуверенно подал голос Доран и поскрёб затылок, — что Зейну сегодня исполняется, кажись… сто восемьдесят. Собираются замутить вечеринку века…
Ненадёжный слух утонул в резком механическом треске — это их единственный исправный агрегат, доисторический ледогенератор, забился в агонии и выплюнул новую партию прозрачных кубиков. Доран приблизился, загрёб пригоршню, с аппетитным хрустом закинул пару штук в рот и обернулся к брату, перемалывая лёд с довольным лицом.