Страница 67 из 157
Вероятность полной необратимой мутации в пределах девяностадневного окна — девяносто семь процентов. Ожидается лавинообразное усиление кросс-сенсорных связей и формирование бесконтрольных психокинетических всплесков.
Интегральный индекс угрозы радикально превышает допустимый лимит (отклонение плюс четыреста семьдесят процентов). Рекомендация: безотлагательный этап на Утилизационный Объект для прерывания процесса и нейтрализации потенциальной катастрофы.
Служебные пометки:
— Утилизационный Объект географически примыкает к сектору «Зона S». (Удобно вышло, вам не кажется?)
— Перед отправкой персоналу исследовательской группы надлежит оформить заявку на выдачу боевого оружия для самозащиты.
Полумрак помещения высверливал глаза, вытягивая последние краски из обстановки. Под потолком бился в агонии свет от одинокой лампочки, вырывая у тьмы лишь обрывки журнальных страниц, разбросанных по столу. Тени устраивали на стенах бешеный, зловещий пляс, заставляя символы на бумаге искривляться и дёргаться, точно в предсмертных конвульсиях.
«Мутация в пределах трёх месяцев…»
— фраза впечаталась в череп Дорана калёным железом, пульсируя в резонанс с головной болью.
— До тебя вообще доходит, что здесь написано? — голос Дорана сорвался в рык, он с силой впечатал ладонь в разворот журнала и отбросил его обратно на стол. Бумага глухо ударилась о дерево. — Никакой это не медицинский вердикт, Сенмут. Это дипломатичная формулировка. Изящный синоним фразы «мы трупы». Превратимся в тех самых монстров, от которых наши халатные друзья обделались по полной программе. А после — списание. Как бракованные прототипы. Как отработанный материал.
Пальцы впились в переносицу, силясь размять пульсацию, что волнами била от висков к затылку.
— Оружие учёным, — бросил он с усмешкой, скашивая взгляд на брата. — Да ладно? Спорим, эти гении друг друга перестреляют быстрее, чем у нас клыки вылезут. Им бы бумажки заполнять, бюрократы чёртовы.
Сенмут выплюнул на асфальт вязкий, с примесью крови сгусток, размазал по губам грязным рукавом и молча сунул брату ещё один документ — мятый, изъятый там же, у исследователей. Доран скользнул по строкам взглядом, хмыкнул и рассеянно поскрёб щетинистую скулу.
— Слушай, — произнёс он. — Всё это гипотезы. Предположения. Они вполне могли напортачить. Многие собственные похороны переживали, разве нет? Вспомни близнецов четыреста тридцать три — одной из них тоже отмеряли от силы неделю.
— Не помню, — буркнул Сенмут, развернувшись лицом к окну, за которым стыла всё та же непроглядная чернота.
— Да без разницы, — отмахнулся Доран. Плечи его прижались к бронированному борту грузовика; вид был такой, будто он собрался задремать прямо здесь, под звёздами. — Главное — мы вырвались. А если нам действительно отмерено три месяца…
Его подбросило, будто разрядом тока. Брови взлетели, глаза распахнулись и вонзились в брата. Кулак часто, хаотично забарабанил по капоту предвещающий сумасшедшую идею, только что вспыхнувшую в голове.
— Что? — Сенмут подобрался мгновенно, считывая знакомые сигналы. Этот блеск в зрачках брата он знал досконально. Знал и то, что за ним последует. Обычно — кромешный хаос, кровавые разборки и гора последствий, разгребать которые придётся именно ему.
— Раз уж таймер запущен, — лицо Дорана озарилось улыбкой безумца, в которой плескалась не просто радость, а какая-то запредельная, сокрушительная эйфория, — почему бы не устроить финал под фанфары? Чтобы искры до небес! Чтобы легенды пересказывали! Представь: девяносто суток полной воли и кромешного хаоса. Мы можем перевернуть всё. Вверх дном. К чертям собачьим!
Уголки губ Сенмута поползли в стороны сами собой, и в ответ в его глазах зажёгся встречный огонь. Где-то на дне, он прекрасно понимал: затеи брата неизменно оборачивались катастрофой. Но шанс совершить нечто поистине грандиозное, впечатать себя в эту проклятую реальность, прежде чем она сама их пережуёт, — это манило. Манило с той же гибельной, сладкой неотвратимостью, с какой мотылёк летит на открытое пламя, точно зная, что крылья сгорят дотла.
— Что за план вызревает у тебя в голове, Доран? — Сенмут сложил руки на груди, пристально сканируя лицо брата, где метались отблески сумасшедших замыслов.
— Смотри сюда, — Доран ткнул в истрёпанный лист, в самый низ, где значилось: «Зона Signatura». — Зейна не забыл?
— Тот тип, о котором исследователи шушукались по углам, точно о призраке? — Сенмут изогнул бровь, и в тоне прорезалось узнавание. — Беспощадный глава «Дикой Охоты», чьё имя заставляет Зону S дрожать после заката?
— Именно! — Доран водрузился на капот грузовика единым кошачьим движением, в глазах билась лихорадочная искра. — Давай грохнем его, Сенмут! Ну чем не самый эпичный финал для нашей истории?
Сенмут зашёлся гулким, раскатистым хохотом запрокинув голову к пустому, лишённому звёзд небу.
— А если он окажется в сотню раз мощнее? Если мы сунемся к нему и просто…
— Тем слаще! — выпалили они в унисон, обменявшись одинаковыми бесовскими оскалами.
Но Сенмут вдруг оборвал себя, принудив утихнуть азарт, бурливший в венах. Он через силу включил логику — процедуру, которая с каждым днём давалась всё мучительнее.
— Не проще ли ему будет пришить нас, чем нам — его? — Сенмут нахмурился, глубокая борозда рассекла лоб.
— Допустим, и что? — Доран устроился на капоте по-турецки, скрестив ноги. Первоначальный восторг выгорел, как фитиль до основания. — Ты видел тех, кто прошёл трансформацию? Я лучше словлю пулю и лягу в землю как человек, чем обрасту… вот этим всем.
Тишина растянулась. Сенмут вперил взгляд в кромешную черноту, потом коротко кивнул, смял проклятый документ в ком и швырнул его через плечо, прямиком в лужу.
— Лады. Будем считать джекпотом, если он спровадит нас на тот свет быстро и без лишней боли, — выдохнул Сенмут.
— Готов, братец? — Доран перехватил его взгляд.
— Двигаем, — оскалился Сенмут, и в оскале этом сквозила та же бесшабашность, что тащила их по жизни с самого начала.
Тьма окутала землю саваном, луна вырезала на тропе искажённые, ломаные тени, превращая каждый куст в затаившегося монстра. Двое братьев шагали плечом к плечу по дороге, уводившей прочь от тусклых огоньков человеческого жилья, прочь от всего, что ещё имело вкус безопасности. Шорох травы под ногами да тоскливый звериный вой в отдалении — звук, напоминавший погребальный плач по пока ещё живым, лишь это и разрывало безмолвие.