Страница 64 из 157
По её губам мазнула многозначительная усмешка. Фируз перехватила их взгляд и нетерпеливо взмахнула ладонью.
— В целом, эта парочка смотрится… вполне себе гармонично, — подвела черту Сунан, затягивая Эстер в крепкое объятие. — Ни пуха. И держи в голове наш разговор.
— До вечера, — кивнула Эстер, пряча волнение за лёгкой улыбкой.
Сунан задержала её на миг и тихо, но твёрдо прошептала:
— Но даже не вздумай сдаться Зейну без боя, поняла?
— Наконец-то! — выплюнула Фируз, едва Эстер оказалась в пределах слышимости. — Мы здесь торчим, как уличная инсталляция — каждая собака на нас пялится! Ты вообще отдаёшь себе отчёт, сколько минут заняло твоё опоздание? С пунктуальностью у тебя явно не сложилось.
— А тебя когда-нибудь чужое внимание хоть каплю волновало, освежи-ка память? — отбила Эстер, маскируя подступающую дрожь внутри лёгкой усмешкой. — И кстати, какими судьбами ты здесь, Фируз? Привет, Доран. Как ты? Уровень не поплыл?
Доран заморгал растерянно, точно его без предупреждения вытолкнули на сцену и забыли выдать текст.
— Ну, э-э-э… по сути… всё ровно. А у тебя?..
— Лучше не бывает, — бросила Эстер, кожей ощущая абсурд происходящего — будто их всех заставили играть в бездарно прописанной пьесе. — Только одного так и не уловила: с какого перепуга в этой точке пространства материализовалась именно Фируз Кая?
— С этого дня я твой персональный надзиратель, — протянула Фируз с любезностью, от которой сводило скулы. — Адепт третьего уровня, на минуточку. Мои советы — дефицит. Привыкай платить по тарифу.
Эстер сморщилась.
— Какая печаль! Ты вообще головой не ударялась? Я мечтаю, чтобы тебя погнали из Ордена раньше завтрашнего дня. И вбей в голову: в мои дела не лезь!
— Ты глубоко ошибаешься, милочка, — сдёрнув с лица остатки вежливости, отрезала Фируз. — Ты числишься в Дикой Охоте — следовательно, твои дела автоматически становятся моими. Терпи.
Доран, почуяв, что воздух накалился до предела, поспешно распахнул автомобильную дверцу. Фируз двинулась вперёд с выражением коронованной особы, но Эстер, не собираясь проигрывать, обскакала её и рухнула на переднее пассажирское кресло, демонстративно одёрнув платье.
«Пусть только попробует сесть с ним рядом. Этому не бывать, пока я дышу, а дышать я намерена бесконечно».
И как раз в этот момент из ниоткуда выткался Зейн. Шагал он вроде бы без малейшего напряжения, но каждая деталь заявляла без слов: всё, что попадается на глаза, находится в его собственности. И сердце Эстер в том числе. А оно, как по команде, сорвалось с ритма и заколотилось пойманной в силки птицей.
Прежде чем опуститься за руль, он обменялся парой отрывистых реплик с Дораном. Тот коротко кивнул и юркнул на заднее сиденье — аккурат к Фируз.
Мотор издал низкое утробное рычание, и «Ламборгини» влился в кипучую артерию улицы. Какофония обрушилась со всех сторон: сигналы клаксонов, пряный дух жареных каштанов и кофе из открытых кафе, гортанные зазывалы с Истикляля — всё это смешивалось в единый бурлящий коктейль звуков и запахов. Но Эстер пребывала в беззвучном пузыре. Её глаза бездумно скользили по собственному силуэту в тонированном стекле, а сознание лихорадочно перебирало тактики.
«Заледенеть и не реагировать? Или, наоборот, фонтанировать дружелюбием до зубного скрежета? Может, вообще выключить его из своего восприятия? Чёрт, нужно было перетереть с Су»,
— мысленно корила она себя. —
«У неё чутьё на то, чем его пронять».
Фируз, на контрасте, источала безмятежность, словно её превосходство было незыблемой константой. Сперва она отстранённо созерцала мельтешение городских декораций за окном, затем переключилась на собственный маникюр, изучая его с преувеличенным вниманием.
Когда пламенно-оранжевый спорткар плавно замер у массивного особняка, Доран и Зейн покинули салон практически синхронно. У Эстер внутри сердце исполнило кульбит, но лицо удержало маску безмятежности. Фируз, выдержав многозначительную заминку, подняла веки и с нарочитой неторопливостью просканировала Эстер от макушки до туфель.
— Ну, так что, созрела уже с идеей, кого притащишь на вписку к Айсун? — процедила она лениво.
«Ну и гадюка,
— прошипела про себя Эстер. —
Ещё пара таких уколов — и я сорвусь»
.
Благо, автомобиль уже приткнулся к крыльцу, избавив её от моментального взрыва.
— Понятия не имею, — Эстер безразлично передёрнула плечами, старательно изображая полную апатию. — Может, приглашу лягушонка Жан-Прыга. Или, допустим, Донателло, если у него в расписании обнаружится окно.
У Фируз дёрнулась бровь — почти незаметно, но Эстер безошибочно считала: стрела попала в яблочко.
— Не лишено остроумия, — выдавила оппонентка, не разрывая гипнотического зрительного контакта. — Кстати, Зейн лично изъявил желание быть моим кавалером. — Она буквально впилась взглядом в лицо Эстер, выискивая хоть микротрещину в невозмутимости.
Эстер позволила губам растянуться в улыбке — ровно такой, будто сказанное совершенно её не задело.
«Пускай считает, что мне ни жарко ни холодно, —
пронеслось в мозгу.
— Я уже всё для себя решила».
— Надо же, какая трогательная забота с его стороны, — ответила она с лёгкой ноткой сарказма.
— Правда, я пока не озвучила своего согласия, — Фируз театрально вздохнула, разыгрывая этюд «дама в раздумьях». — Опасаюсь, что он будет нелепо смотреться в этом гадюшнике неопытных глупышек. Ты в курсе, он периодически роняет фразу, что многие студентки ещё абсолютно… зелёные и не дотягивают до планки серьёзных отношений?
Внутри Эстер кольнуло сомнение: «А вдруг это чистая правда?» Но она тут же мысленно отмахнулась. Показывать слабину — последнее дело.
С ангельским кивком и елейной улыбкой она пропела в ответ:
— Зейну несказанно повезло скоротать вечер в компании такой умной и трезвомыслящей персоны как ты! А если ему станет скучно, вы всегда сможете вдвоём проанализировать с Князем методы профилактики девиантного поведения у подрастающего поколения. Представляю, какой захватывающий тайминг у вас намечается!
Не дожидаясь реакции, Эстер с грацией выпорхнула из салона, намеренно проигнорировав галантно поданную руку преподавателя. Тон её оставался беззаботным, когда она кинула через плечо:
— И да, зелёный — это однозначно его оттенок. Очень ему подходит, — она указала пальцами на свои глаза. — Неужели не видно?