Страница 63 из 157
— Разумеется, покажешь, дорогая, — с ласковой усмешкой проворковала Сунан, подтаскивая её к зеркалу. — Сейчас я тебя в чувство приведу: причёску поправлю, лицо освежу… А Сенмуту прикажу проваливать сию же секунду! — её голос перетек от нежного мурлыканья к резкому, почти злому шипению, причём адресовано это было Сенмуту, а она даже не обернулась.
— Всё-всё, ухожу! — он спрыгнул с кровати, поднял руки, сдаваясь, и с хохотом рванул к двери.
— …А потом ты снова заблистаешь, — мягко продолжила Сунан, осторожно прочёсывая ей волосы. — И покажешь этому Синклеру, кто тут истинная королева!
***
Сквозь высокие окна академии лился солнечный свет, расстилаясь по коридору золотыми лентами и пуская зайчики по полированному каменному полу и зеркальным витринам. Возле доски объявлений бурлило привычное утреннее столпотворение: студенты непрерывно подходили, вчитывались в свежие листки, переговаривались — одни с тревогой выискивали свою тему реферата, другие просто жадно ловили обрывки чужих диалогов, надеясь выудить хоть крохи новостей.
— Су, глянь! — Эстер шагнула вплотную, почти касаясь её плечом, и ткнула пальцем в свежеприколотые листы.
— …или про племена с такими именами, что язык вывихнешь, — пробубнила Сунан, не отводя глаз от текста. Её тон оставался сухим, почти равнодушным.
Пальцы Эстер сомкнулись на запястье подруги с тем же отчаянным напором, который сегодня утром выказала Айсун.
— Солнышко, да что с тобой творится? — выдохнула она, буравя взглядом её лицо. — Откуда такая жёсткость к Сенмуту? Или ты задумала какой-то манёвр, о котором я ни сном ни духом?
Сунан не повела и бровью. Взгляд её скользил по строчкам объявлений с таким убийственным упорством, будто на кону висела не только стипендия, а всё мироздание.
— Всего лишь не теряю бдительности, — ответила она гордым тоном. — Ты и сама ему неплохо навешала! О, ты только посмотри — контора по дизайну интерьеров. Вот где настоящая сенсация, согласись?
Не успела Эстер вставить слово, как Сунан артистичным жестом нырнула пальцами за ворот блузы и вытянула тонкую цепочку с миниатюрным ключом. Металл подмигнул в солнечном луче едва различимой искрой.
— Ключик-то не забыла? Ты мне его подарила, когда ещё не начались твои сумасшедшие прыжки во времени. Я с ним не расстаюсь. Всем любопытным говорю — ключ от моего сердца. Звучит как романтическая сказка, правда?
Сменить пластинку ей не удалось. Эстер сощурилась, впечатала руки в бока и отчеканила:
— Су, но ведь Сенмут не отвечает за Зейна и его действия. По-моему, он заслуживает доверия. До всех этих тёмных махинаций он явно не допущен.
Румянец на щеках Сунан полыхнул таким алым, будто взвились сигнальные полотнища. Эстер вскинула брови и торжествующе прищёлкнула пальцами:
— А-а-а! Вот оно что! Твои странные выкрутасы вообще не про Зейна. Ты… неровно дышишь к Сенмуту!
— Бред сивой кобылы! — бросила Сунан и демонстративно отвернулась к доске, зашуршав бумагой с преувеличенным усердием. — Он абсолютно не в моём вкусе!
— Ну-ну, — протянула Эстер, обращаясь словно в пустоту. У неё в голове всё мгновенно сложилось в стройную схему. Су — самая близкая душа, с которой они пережили груду испытаний. Пускай старается дурачить кого-то вроде Айсун. Эстер знала без тени сомнения: врать Сунан не умела абсолютно.
Взгляд Сунан нехотя отлип от пёстрой стены, заляпанной афишами, и прошёлся по подруге.
— Ладно, пусть будет по-твоему, — вынесла она вердикт. — Но подключи мозги на минуту: что мы поимеем, если обе нырнём в эти гормональные качели? Увязнем в сиропе — и пиши пропало. Рисковать нельзя. Одна из нас и так уже… деликатно выражаясь, слегка не в себе.
— Ах, какая прелесть, что ты это подчеркнула, — отозвалась Эстер с деланным возмущением, задрав брови.
— А я не шучу! — Су распрямилась и хлёстко впечатала руки в бёдра. — Ты Зейном буквально дышишь. Куда ни плюнь — он. Что ни сделаешь — ради него. И я же не осуждаю, любовь, особенно такая — это крутецки! Но! Кто-то обязан тебя притормаживать, швырять обратно на землю, пусть и жёстко. И, сюрприз, этот кто-то — я. Запомни раз и навсегда, — она полоснула пальцем воздух, — ни при каком раскладе я не позволю чарам этого Сенмута себя одурманить.
Эстер одним движением сократила расстояние и стиснула подругу в объятиях, ткнувшись лбом ей в плечо.
— Су… — вырвалось у неё почти со стоном. — Где ещё найти такую безумную, чокнутую, всё наперёд видящую подругу? Только до слёз обидно, что ты готова зарубить собственное счастье ради меня!
Сунан фыркнула, чуть отпрянув:
— Кончай этот театр, а то затопишь слезами весь квартал. Если Сенмут хоть каплю смахивает на своего шефа, моё бедное сердце треснет к исходу седьмого дня.
— И что с того? — жизнерадостно парировала Эстер, по-дружески шлёпнув её по плечу. — У тебя же сердце из марципана, забыла? Слепишь новое за пару минут — и опять в строю.
— Э-э, это не тема для насмешек! — Су изобразила оскорблённое достоинство, но в интонации уже проблёскивал смех. — Метафора про марципановое сердце — моя гордость, учти.
— Ну разумеется. Пройдут столетия, и твою фразу будут тиражировать на календарях, открытках и дешёвом ширпотребе. Я уже вижу: туристы ломятся за магнитами с твоим профилем!
— Ха! — выдохнула Су, и на щеках проступил быстрый румянец. — Если моя глубокая мысль угнездится магнитиком на чьём-то холодильнике, считай, жизнь удалась.
***
Фируз застыла у слепяще-оранжевого автомобиля Зейна с таким видом, словно любое ожидание было личным плевком в её сторону. Впрочем, к корпусу она даже пальцем не притрагивалась — прекрасно знала: оставь она хоть один отпечаток, и Зейн спустит с неё шкуру, будь то следы пальцев или контакт другой части тела. Эстер, заметив её издалека, сама себе удивилась — раздражение всколыхнулось куда сильнее обычного. Мозг и весь скопившийся внутри огонь сфокусировались на единственном: на том, что через минуту она встретится с Зейном.
Сунан сощурилась, сканируя картину перед собой:
— Так, а кто это там ошивается возле Фируз? — едва уловимым кивком она указала на долговязого парня, который с неестественным интересом изучал водосточную трубу. — Погоди… Сенмут, что ли?
Наклонившись вплотную, Эстер выдохнула в самое ухо:
— Доран. Близнец. Адепт Первого уровня. Уставился на неё так, что в одном глазу обожание, а во втором — презрение чистой пробы.