Страница 59 из 157
— Не псих, а тактик, — поправил он. — Это совершенно разные вещи.
— Давайте для начала взглянем на образец, — примирительно вставил мужчина в фартуке, стараясь разрядить обстановку. — Может, до крайних мер и не дойдёт…
— «Образец»! — Эстер хлопнула по бёдрам от негодования. — Я вам не экспонат, я…
Фраза оборвалась на полуслове, когда она перехватила взгляд Зейна. Страх по-прежнему держал мышцы в напряжении, но сквозь него уже прорастало упрямое любопытство. Нога за ногу она двинулась следом за человеком в фартуке — в зону, от которой не стоило ждать ничего хорошего.
Посередине помещения возвышалось кресло — гибрид зубоврачебного агрегата и электрического стула. Обе ассоциации обещали мало приятного. В подлокотник была вмонтирована панель, где тусклые огоньки тревожно подмаргивали, будто посылая издевательские сигналы.
— Ах, ну да, «кресло для великомучеников», — пробормотала Эстер, с показной удалью усаживаясь в него. Она приняла позу обречённой, но готовой ко всему героини.
Мастер без лишней спешки прижал её ладонь к сенсору и со щелчком затянул ремни. Глотку перехватило спазмом, она метнула взгляд на Зейна. Он, как ни в чём не бывало, развалился в кресле напротив, закинув ногу на ногу, и лениво перекатывал стилет в пальцах. Абсолютный штиль — ни тени беспокойства.
— Сэр, — набравшись наглости, выдавила Эстер, пока тот колдовал над полупрозрачным дисплеем, меняя параметры, — вы же не всерьёз намерены ставить надо мной эксперименты? Я вообще-то рядовой ифрит. Никаких дополнительных опций!
Мужчина лишь тяжко вздохнул, не поднимая глаз:
— Договариваться со мной — зря сотрясать воздух. Синклера ещё никому не удавалось переспорить.
— Вообще никто? — сощурилась Эстер. — Даже налоговое управление?
— Пытались. С тех пор у них жуткий дефицит персонала.
Одним хлёстким движением он отправил стилет в полёт — клинок пропахал воздух, с металлическим лязгом чиркнул по стене и исчез где-то в тени подвала.
— Что я пропустил? — ледяным тоном осведомился он у мастера.
— Два подрыва: южные окраины и восточный квартал, — сухо отрапортовал тот.
Зейн сжал переносицу, пережидая волну глухого раздражения.
— Закономерно. Они наштамповали гору никчёмного оружия, а я выдал им слишком щедрый кредит доверия.
— И теперь сидят в ожидании, пока вы лично разгребёте их завалы, — согласился мужчина, складывая руки на груди.
— Погодите… То есть взрывы устроили не вы? — голос Эстер прорвался сквозь их диалог помимо её воли.
Зейн неторопливо развернул к ней голову, и во взгляде проступила ядовитая усмешка:
— О, Розалес, ты прямо-таки убита горем, что я не дотягиваю до образа главного злодея из твоих кошмаров?
Панель под её ладонью издала низкую вибрацию, и фиксаторы со звонким щелчком расстегнулись.
— Всё без толку, — вынес вердикт мастер, не отрываясь от экранов. — Показатели эфира и фламматрикса в пределах нормы, резонансное ядро отсутствует.
— Глушитель, — коротко резюмировал Зейн. — Он у неё точно стоит, потому и пусто.
— И всё же, сдаётся мне, корень проблемы не в глушителе, — почти шёпотом обронил мастер.
Зейн взвился на ноги — стул позади с грохотом протаранил воздух и врезался в стену. Два быстрых шага — и он уже нависал над ней, вытесняя собой всё пространство. Эстер инстинктивно выставила вперёд ладонь, будто этот барьер мог хоть что-то изменить.
— Я не обязана становиться твоим идеальным экспонатом для опытов! И оправдываться за это перед тобой точно не стану!
Он вглядывался в неё несколько томительных мгновений, и взгляд этот проникал под кожу так глубоко, что Эстер почувствовала себя стеклянной — все мысли как на ладони. Затем рывком, без предупреждения, его пальцы сомкнулись на её запястье и дёрнули вперёд.
— Да суть не в этом, Розалес. — Ярость клокотала где-то под слоем льда в его голосе. — Суть в том, что мы оба должны вытащить из памяти кое-что жизненно важное. У меня это проявляется диким зудом и жаждой крушить всё вокруг. Не знаю, как у тебя. — Он расправил плечи единым движением. — Перепрошей её фламматрикс. Усиль контакт, — швырнул он через плечо мастеру, не удостоив его и мимолётного взгляда. — Она слишком упирается.
Эстер взорвалась протестом:
— Мы договаривались совершенно о другом! — голос срывался от бешенства, но он уже разжал её сведённые пальцы и вплёл свои.
— Выдохни, — прозвучало почти шёпотом. — Ты выдержишь. Ты же не из хрусталя.
— Эмм… Мистер Синклер, у меня есть основания полагать, что её резонанс не срабатывает по иной причине… — вклинился мужчина.
Зейн мгновенно отбросил её ладонь, выпрямился во весь рост и вонзил в собеседника испепеляющий взгляд:
— Излагай.
— Понимаете… есть вероятность, что её энергетическое поле… э э… даёт вам отпор.
— Без воды! — рявкнул Зейн.
— Глубинный пласт её психики либо вас опасается, либо вы ей откровенно неприятны, либо она вас отвергает на инстинктивном уровне.
Эстер едва подавила смешок:
— Слыхали сенсацию? Может, на ваше обаяние, мистер Синклер, у меня крапивница?
Челюсти Зейна сжались до скрежета:
— Иными словами, ты намекаешь, что я ни черта не добьюсь?
— Пусти сейчас же! — она дёрнулась прочь, но он снова перехватил её запястье.
Мастер за его спиной мялся с ноги на ногу и сыпал оправданиями:
— Да нет же… я скорее склоняюсь к тому, что у неё попросту нет нужного вам резонансного ядра. Вероятно, ошибка вышла и вы спутали её с другой… В лаборатории есть стабилизатор. Возьму анализ крови.
Зейн глубоко выдохнул и разжал пальцы. Внутри у него нарастало мерзкое, леденящее понимание: судьба отвесила ему самый изощрённый удар — её лишили единственного, что могло вытащить его из бездны. Того самого, что вернуло бы им двоим память, а ему, ко всему прочему — его подлинного.
Её отвели наверх — в круглую комнату под прозрачным куполом, за которым висела ледяная бездна космоса с россыпью ослепительных звёзд. Воздух здесь был пропитан едкой смесью химических реагентов и озона.
— Постарайтесь не дёргаться, мисс, — велел мужчина, вытягивая из шкафа диковинный аппарат — нечто среднее между алхимической ретортой прошлых веков и ультрасовременным диагностическим сканером.
Вокруг её силуэта прочертилась огненная дуга, окутав тело дрожащим алым ореолом. На дисплее ожили причудливые значки, мгновенно перестроившиеся в колонки незнакомого алфавита и сложные математические выкладки.