Страница 57 из 157
— Вполне. — Она выдержала такт и резко бросила: — Так вы кто? Ловцы?
Доран скривил губы в усмешке, склонив голову набок.
— О, опять эти заезженные шаблоны, — протянул он скучающе. — Да, мы в Дикой Охоте, но по крови мы — чистокровные ифриты.
— В таком случае, может, сразу назвать вас отступниками Ордена? — отчеканила Эстер, одним рывком поднимаясь с кровати и шагая вперёд.
В её пальцах сверкнул металл — кинжал из гелиотропа; остриё замерло у самого горла Сенмута.
— Эй! Ты… ты серьёзно, что ли?
Эстер лишь сузила глаза, добавив давления клинку.
— Ты же в курсе, чем примечателен этот маленький шедевр кузнечного искусства? Гелиотрит. При контакте с кровью выжигает её дотла. Быстро. Почти без мучений. — Она позволила себе короткую ледяную ухмылку. — «Почти» — это приятный бонус. А неприятный — потери крови будут огромными. Вас, случайно, не мутит от вида крови?
Сенмут сглотнул, будто лезвие уже вошло в кожу.
— О, великолепно, — донёсся расслабленный голос Дорана. Он откинулся спиной на стену, скрестил руки. — Решила пугнуть моего брата кустарной цацкой? Дорогуша, поверь, я на подобные фокусы насмотрелся. Эффективность — строго по нулям.
— Рискнёшь убедиться на своей шкуре? — прошипела Эстер, не отводя взгляда от Сенмута.
— Ну нет, благодарю покорно, — Доран хмыкнул и сделал шаг назад. — Давай, леди. Раз уж припекло — избавь вселенную от моего никчёмного братца.
— Ты вообще сбрендил?! — Сенмут крутанулся к брату. — Мог бы для виду хоть каплю участия изобразить!
— Я изобразил, — Доран повёл плечами с абсолютным безразличием.
Эстер сощурилась, медленно опуская кинжал. Лезвие с едва слышным шелестом скрылось в ножнах на сапоге. Когда она зашагала вперёд, каменные плиты гулко отзывались под ногами. Братья раздались в стороны, и взгляду открылся длинный коридор, тающий во тьме. На стенах подрагивали огоньки канделябров, разбрасывая зыбкие тени.
В воздухе плотно стоял одуряющий цветочный дух. В нишах хрустальные вазы держали букеты; лепестки едва заметно трепетали от сквозняка. За мощной дубовой дверью струилась музыка, и сквозь неё пробивался мужской голос:
— Они замыслили сварить сыворотку из хаоситской крови. Испытают на людях-добровольцах, под видом концентрированного эфира, а если всё пройдёт — переключатся на ифритов.
Ответ ударил без заминки:
— Я осведомлён. И ещё мне известно, что ты лжёшь. Свой последний шанс ты только что разбазарил.
Эстер застыла как вкопанная. Этот тембр... ледяная невозмутимость, подёрнутая скрытым обаянием.
«Зейн...»
— пронеслось в сознании.
— Подожди! — тишину разодрал надтреснутый, полный отчаяния вскрик. — Выслушай меня! Я способен пригодиться! Я всё исправлю, только позволь!..
— Наши прежние уговоры утратили силу, — холодно обрубил Зейн. — А теперь извини — меня ожидает куда более ценный собеседник.
Музыка оборвалась в один миг, и навалившаяся тишина придала каждому звуку пугающую резкость. Эстер ощущала, как биение собственного сердца отдаётся в ушах, и понимала: сделай она шаг — этот звук обрушится на того, кто за дверью, подобно грому.
— Долго ещё будешь стоять столбом? — просочился из-за двери низкий голос.
Эстер стиснула зубы, удерживая внутри готовую выплеснуться ярость. Всё её существо надрывалось беззвучным воплем: «Остановись! Не пересекай черту!» Но пальцы уже нажали на ручку и распахнули дверь.
Картина оказалась совсем не такой, как рисовало воображение. Пыточных орудий и кровавых разводов не наблюдалось — взгляд упёрся в кипенно-белую скатерть, играющий в свечах хрусталь и серебряные приборы. На столе высилось ведёрко со льдом, выстроились бутылки. Помещение смахивало не на дьявольскую оргию, а на званый ужин с самим Люцифером.
Именно так он сейчас и выглядел перед ней.
Зейн расслабленно опирался на столешницу, лениво вращая бокал с рубиновым вином.
— Нож тебя не красит, — мягко произнёс он, зафиксировав, с какой силой её пальцы стиснули столовый прибор. — Хотя я понимаю, зачем ты его сцапала.
— Ты серьёзно сейчас? — выплеснула Эстер; гнев полыхнул в её глазах.
Зейн аккуратно отставил бокал и сократил расстояние.
— Абсолютно нет, — отозвался он, присаживаясь на край стола и складывая руки на груди. — Я даю тебе право выбирать. Побег провалился — так, быть может, обсудим новую сделку?
Эстер неторопливо поднесла бокал, не разрывая зрительного контакта с Зейном. Первый же глоток обдал гортань огнём, оставляя за собой сухое, вяжущее послевкусие.
— Дикая Охота привыкла вколачивать своё силой, — негромко заметила она, скользнув языком по губам. — Такая партия мне не по нраву.
— Пока люди хотят — они договариваются, — парировал Зейн с абсолютным спокойствием.
— О да, ты, безусловно, уверен, что выучил все мои тайные желания наизусть, — хлестнула Эстер сарказмом, упираясь ладонью в стол. — Ладно, допустим. Я в деле. Но пусть это зарубится у тебя на носу: должником окажешься ты.
Она перехватила его запястье быстрым, резким движением. В глазах Зейна промелькнуло нечто похожее на мимолётное удивление — он опустил взгляд на сцепленные пальцы.
— Разожми, — сказал он приглушённо, но жёстко. — У тебя ничего не выйдет.
— Не дёргайся, — прошипела Эстер, сдавливая запястье ещё плотнее. — Ты реально считаешь резонанс дешёвой побрякушкой? Думаешь, его можно щёлкать по собственной прихоти?
Зейн выдержал долгую спокойную паузу, прежде чем ответить:
— При всей твоей гонорной самоуверенности… ты до сих пор не умеешь управлять собственным эфиром.
Он без усилий выпростал руку, разомкнув её хватку одним плавным движением. Эстер качнулась назад, растирая запястье.
— Как я и предполагал, твоя мощь пока на нуле, — отчеканил Зейн, откидываясь на спинку кресла.
Внутри Эстер вскипела ярость. Ей стоило огромного труда удержаться от того, чтобы швырнуть в него бокал.
«Откуда в нём эта уверенность?!»
— бушевала мысль.
Зейн неспешно провёл рукой по переносице, затем размеренно постучал костяшками пальцев по столешнице.
— У тебя ровно десять минут, чтобы перекусить, — объявил он. — После этого жду у входа на парковку. Если сделка провалится, считай, что этот ужин стал для тебя последним.