Страница 52 из 157
И только один человек — мечтатель, забившийся в тень у стены, — не отрывал от него взгляда. Призрачный свет древнего артефакта дрожал в его зрачках. И видел он в этом кольце не улику, не доказательство чудовищного злодеяния… а шанс. Призрачный, почти несбыточный шанс приблизиться к собственной мечте, что годами теплилась в груди и не сгорала дотла.
***
Хроно-пространство расступалось перед капсулой, и та неслась сквозь него в абсолютной тишине, вспарывая невидимые течения столетий. Порядок внутри был выверен до мелочей — именно он не позволял разуму захлебнуться бесконечностью: фортепианные партии Шопена смешивались с горьковатым паром свежесваренного кофе. Два этих якоря, два этих ритуала держали любого, кто сидел за пультом, над самой пропастью вечности.
Из динамиков, нарушая музыкальную вязь, пробился голос:
— Сокровища разложены по планетарной прописке и отправлены к владельцам. Ты удовлетворён?
Зейн Синклер даже не обернулся к экрану — лишь скользнул взглядом по мерцающей панели, и тень усмешки коснулась его рта.
— С теми, кто не нарушает договорённостей, всегда приятно иметь дело, — произнёс он задумчиво. — Однако меня гложет любопытство: когда перед тобой лежала вся эта гора, неужели пальцы ни разу не зачесались что-нибудь умыкнуть?
— А кто тебе сказал, будто я переборол соблазн?
Зейн засмеялся, а затем перенёс внимание на прозрачную сферу, висевшую в воздухе без всякой видимой опоры. Внутри неё голубоватые искры то закручивались в жгуты, то срывались и рассыпались россыпью, напоминая стайку вздорных светлячков, одержимых собственной причудливой игрой.
— Уже заприметил очередную добычу? — поинтересовался голос из динамика с ленивым, но отчётливым интересом.
Краешки губ Зейна едва заметно поползли вверх.
— Подобрал одну вещь.
— Ты, как обычно, снимаешь все сливки, Зейн, — донёсся оттенок почтительной зависти. — И отчего у меня стойкое ощущение, будто ты колеблешься?
— Вздор, Арчер. — Зейн осёк его резко. — Если и колеблюсь, то лишь насчёт того, насколько правильно то, чем я живу и занимаюсь. Мне ведь, по правде, и излить душу-то не перед кем — только перед тобой. Глупо, конечно, но меня гнетёт вопрос: не станет ли однажды моё прошлое моей же ахиллесовой пятой?
— Вообще-то, я тебя понимаю.
Полумрак кабины в тот же миг вспыхнул призрачным свечением голографической карты. Сфера дёрнулась, выпустила из себя взбудораженный рой голубых огней; они заметались, заходились в диком вихре, а потом, повинуясь беззвучной команде, устремились в одну дрожащую световую каплю, указав на планету-малютку.
Кольцо он решил оставить у себя — возможно, ещё пригодится.
— Завтра же буду в Лос-Анджелесе, — произнёс Зейн. — Пора, кажется, покончить с Забвением. Есть у меня такое предчувствие…
Из динамика вылетела короткая усмешка.
— Вот уж нет, приятель. Это работает иначе. Забвение лежит не на тебе, а на… хотя какая разница. Ты просил — я сделал. И стряхнуть его способен лишь тот, кто под ним ходит, — сам понимаешь, что отсюда следует. Жди.
— И кто же этот объект? Каким образом оно вообще снимается?
Арчер принялся объяснять:
— Рассказывать бессмысленно, любое объяснение мгновенно сотрётся у тебя из памяти — таков принцип действия. Оно запустится, когда он начнёт использовать Силу. И чем чаще станет к ней обращаться, тем быстрее Забвение начнёт осыпаться.
Голографические искры вокруг заметались в лихорадочном темпе, сигнализируя о невообразимых энергетических бурях, раздиравших этот сектор пространства в клочья.
Зейн прищурился. Со дна его глаз поднялась особая, застарелая усталость — та, что селится в существе, которое видело слишком много и давно разучилось изумляться.
— Выполняется поиск подходящей локации… прошу ожидать, — отчеканил электронный голос, лишённый интонаций и исполненный безукоризненной вежливости.
Одна секунда. Вторая.
— Объект обнаружен. Разрывы энергетических магистралей породили стабильный электромагнитный вихрь. Световые волны искажаются до полной потери. Прямое проникновение невозможно. Указанный район пребывает в состоянии перманентной тьмы.
Зейн хмыкнул.
— Прекрасный выбор. Тонко намекаешь, что мне туда прямая дорога?
— Воспринимаю реплику как комплимент, — с невозмутимой учтивостью парировал искусственный разум. — Перевожу управление в автоматический режим. Приятного вам полёта.
Вперёд капсула метнулась рывком, пропорола сияющее облако звёздной взвеси и сразу за ним отвесно ушла в кромешную черноту. Солнечный свет в этих краях сделался чем-то вроде забытого мифа — теплилась жизнь только в неоновых артериях, пронизывающих город. Иглы небоскрёбов тянулись к небу, сочась болезненным, призрачным свечением, будто стылые костры, у которых грелись одни лишь тени. Люди попадались редко; едва мелькнув, фигура тут же растворялась во мгле — тьма заглатывала их, не успев выпустить на свет.
Зейн шёл через квартал, засунув руки глубоко в карманы, и двигался он с той расслабленной грацией, какая бывает у человека, после долгой отлучки переступившего порог собственного жилья.
— Замри. Выворачивай всё, что есть, — донеслось сзади низко, с простуженной хрипотцой, и холодный металл упёрся в затылок.
Медленно, с отмеренной неторопливостью, Зейн обернул голову. Прямо перед ним громоздился здоровяк — типичный отпрыск этих улиц: звериный прищур, тяжёлое дыхание. Губы Зейна дрогнули в усмешке.
— Тринадцать, — выговорил он рассеянно. — Ни разу меня ещё не подводило.
— Чё?..
Договорить бугай не сумел. Янтарный туман выстрелил словно из пустоты — живой, мгновенный, не ведающий пощады. Он перехватил руку грабителя, и пистолетное дуло поплыло, неумолимо разворачиваясь к собственному виску несостоявшегося налётчика.
— Назойливые мухи меня изрядно утомляют, — с той же интонацией заметил Зейн. — Время, если вдуматься, невозможно прикончить.
У бандита глаза раздулись до размеров блюдец, а лоб вмиг залоснился липкой испариной.
— Т-ты… ты вообще кто такой?..
Зейн окинул его безразличным взглядом — прошёлся по дрянной куртке, разбитым кроссовкам, тусклой цепочке, обмотанной вокруг шеи.
— Смотрю, у вас специфический дресс-код. Напомни, как здесь принято одеваться?
— Ч-чего?..