Страница 51 из 157
— Он спрятал артефакты в Орионе! — завопил второй, ткнув пальцем в побелевшего коллегу.
— А у меня информация о тайнике под Зеркальным Пределом! Там запрятано… — третий сорвался в визг.
Всё это сыпалось в общую кучу — грязные карты одна за другой летели на стол, где ставкой по-прежнему оставалась жизнь.
Зейн лениво вращал на пальце кольцо с Боулдер-Опалом, переливавшееся в тусклом свете всеми радужными оттенками. Усмехнувшись чему-то своему, он щелчком отправил украшение на столешницу. Короткий металлический звон прокатился по нервам Номиналистов ледяной волной.
— А кто-нибудь слышал об осколке памяти? — поинтересовался он.
Его взгляд переместился на Старшего, который всё ещё силился сохранить лицо, вдавив себя в трон. Напрасно — физиономия выдала его целиком. Зейн удовлетворённо сощурился: очередная маска слетела, ещё одна подделка оказалась на виду. Эти мгновения он просто обожал — дурацкие и одновременно захватывающие, как если бы судьба вдруг подбросила в разгар партии свежие карты, о которых никто не просил.
На горизонте зажглись огни. Из порта уходила целая флотилия хроно-капсул, вытягиваясь в светящееся ожерелье, охватившее ночную черноту. На долю секунды звёзды сложились в безупречный порядок, и Зейн, как обычно в такие минуты, подумал:
ну что, судьба, давай? Или ещё поиграем в гляделки?
Он обернулся через плечо в последний раз. Там, за столом, Номиналисты всё ещё корчились в истерике, наперебой закладывая друг друга, вгрызаясь в существование, которое уже им не принадлежало. Оставить их на растерзание собственной алчности? Пожалуй, да.
Зейн выхватил арбалет, снял с фиксатора — и три заряда вдребезги расколотили витражные стёкла. Мириады сверкающих брызг засыпали подоконники и плиты пола. Номиналисты в единый миг онемели, замерли ледяными статуями, переводя ошалелый взгляд с оружия на чёрный провал, ворвавшийся внутрь их золочёной клетки.
Он шагнул в рукотворный сад. Лунный луч выхватил из зарослей глаза — сначала они метались в растерянности, но почти сразу злоба распахнула их, будто выхваченные из ножен клинки. Звери взревели, выпуская когти, и оскалились мокрыми, багровыми пастями.
— Поглядим, что от вас сохранилось после стольких лет в заточении, — негромко обронил Зейн.
Одиночный рык размножился на десятки глоток. Тени сорвались с места и хлынули в пиршественный зал сплошной волной. Крики, ужас, звериный рёв — всё сплавилось в единый гул, а древние стены, давно пропитавшиеся чужой кровью и непомерной жадностью, медленно заливались алым.
Зейн не задержался. Он перешагнул стеклянную россыпь и растворился в ночи, а позади ещё долго ломался костяной хруст и резали воздух предсмертные визги обречённых.
***
— Сойер, ты хоть в курсе? — пробормотал один из функционеров, не поднимая взгляда от столешницы. — За одну только ночь… все до единого. От Старшего до самого мелкого Номиналиста. Контрольный пункт Кассандры превратился в бойню.
— Говорят, звери, — откликнулся второй; усмешка у него вышла придушенная, точно голос застревал в глотке. — Годами торчали за решёткой, а потом… сорвались. Разорвали всех в клочья. Не фигурально — буквально.
— Это не просто резня, — вставил третий, и лицо его залила такая серость, будто он заглянул за грань дозволенного. — Это река крови. Я просмотрел голографическую запись… Лучше бы мне выжгло глаза. Такое приходит во снах, и просыпаешься с воем, в холодном поту.
Комната гудела, как перевёрнутый улей. Все тараторили одновременно, перекрикивая друг друга: о шквале капсул времени, вырвавшемся из порта той ночью, о сотнях светящихся точек, разметавшихся по мирам, точно семена заразы. Те, кто по долгу службы обязан был удерживать вселенную в узде, сейчас походили на выводок растерянных, выпавших из гнезда птенцов.
Дверь шарахнула о косяк. В комнату симуляции вломился Сойер — белее мела, с мокрым от испарины лбом и рваным дыханием.
— Молчать! — рявкнул он с такой силой, что стены содрогнулись. — Я отыскал.
Функционеры осеклись, обменявшись недоумёнными взглядами. Сойер впечатал команду в панель, и воздух перед ними поплыл, сворачиваясь в дрожащую голограмму. В светящемся поле висело кольцо. Бурая корка запёкшейся крови не оставляла места сомнениям.
— Знакомая вещица? — голос Сойера дрожал, но не от ужаса — от ледяного триумфа охотника, загнавшего дичь. — Тот же материал, тот же сплав, что и у кольца, обнаруженного в Альентаре, когда… когда Зейн вывернулся у нас из рук.
Палец Сойера мелко дрожал, когда он вонзил его в светящуюся проекцию.
— Тем вечером он находился прямо в банкетном зале. Это его рук дело! Он устроил Кровавую Ночь, выгреб все их богатства и растаял во мраке, как привидение.
Среди функционеров всколыхнулась новая волна гула. Одни недоверчиво крутили головами, другие сжали руки на груди в глухой обороне.
— Сойер, — старший из них заговорил тяжело, и брови его сдвинулись к переносице. — Ты утверждаешь, что один-единственный человек… сумел стереть с лица земли целый Контрольный пункт, уничтожить всех и присвоить всё? Это уже за гранью разумного.
— За гранью разумного, верно, — Сойер оскалился. — Но это стопроцентный почерк Зейна.
Монитор выбросил сухую строчку анализа: материал насчитывает столетия. Подобные сплавы пускали на артефакты, способные пережить не одну смену империй.
— Кем бы он ни был, — пробормотал кто-то из функционеров, нервно теребя край манжеты, — вычистить целый параллельный мир в одиночку? Это за пределами понимания.
— За пределами понимания, — отчеканил Сойер, — но не за пределами возможного.
Из дальнего угла, от самой стены, донёсся тихий, почти задумчивый голос, будто обращённый внутрь себя:
— Но звери из Стазис-зоны… они же уцелели. Почти исчезнувшие виды. Если вдуматься… он не просто устроил резню. Он даровал им свободу. Спас.
Гомон затихал, словно остывающее кострище. Привычная суета растворилась в странной, вязкой тишине — каждый провалился в омут своих мыслей, куда не проникал ни один посторонний звук. В полумраке мягко пульсировала голограмма кольца, отливая тусклой позолотой. Оно вращалось медленно, завораживающе, будто само сулило нечто сокровенное, доступное лишь избранным.