Страница 49 из 157
«Идентификация подтверждена», —
металлический голос прозвучал с издёвкой, словно глумясь над его верой в неприступность.
Последний рубеж, как он называл эту дверь, отворился плавно и бесшумно, с изяществом, приличествующим входу в императорские покои. Точно радушный хозяин, приглашающий почётного гостя на званый ужин.
И он вошёл. Зейн Синклер ступил в бункер, улыбаясь как человек, который ещё в начале съёмок тайком заменил сценарий, и теперь лишь ему одному известно, чем обернётся эта история.
— Должен признать, — лениво обвёл он взглядом убежище Стража, — я ожидал, что ты рванешь к оружейной. Но ты любезно сделал всю работу за меня. Дьявольски удобно.
Страж стиснул зубы.
— Забирай, если тебе так нужны эти побрякушки. Мне дорого досталась эта коллекция.
Зейн небрежно повёл рукой, и янтарный туман послушно извлёк из шкафа один артефакт за другим.
— Камень Туманности… Кристалл Неонограммы… М-да. Впечатляющее собрание, ничего не скажешь. Ты как ребёнок на ярмарке: хватаешь всё блестящее, не разбирая толком, что в руках.
— Ты ничуть не лучше, Синклер, — Страж попытался усмехнуться, но вышла лишь болезненная гримаса, точно лицевой нерв свело судорогой. — Такой же мародёр, только с цирковым шоу в придачу.
Зейн хмыкнул.
— Разница в том, что для тебя это власть. А для меня — всего лишь забава.
Вздёрнув подбородок, Страж уцепился за остатки достоинства:
— Давай поговорим на равных. У тебя сила. У меня — армия, ресурсы, связи во всём секторе. Мы могли бы…
— …превратить в пепел ещё пару десятков миров? — перебил Зейн, склонив голову набок, и рассмеялся. — Нет, спасибо. Я не собираю хлам.
— Тогда что тебе нужно? — вырвалось у Стража, и в его голосе впервые зазвенело отчаяние.
Зейн поднял палец — и янтарные нити мгновенно вздёрнули хозяина крепости, припечатав его спиной к ледяному полу. Синклер неспешно опустился на трон. Взгляд его засветился янтарным свечением, а голос обрёл ту вкрадчивую мягкость, от которой стынет кровь.
Красивый, точно отравленный цветок.
— Я пришёл за миром. Целиком, без остатка. Вопрос до глупого прост: ты согласен?
Глаз Стража забился в тике. Его губы зазмеились и пошли мелкой дрожь. Взгляд погас, проваливаясь в ничто, а горло исторгло сдавленный, жалкий выдох:
— …Согласен.
Зейн отозвался негромким смехом, уронил затылок на спинку трона и опустил веки — спектакль ему надоел ещё до финала. Крепость же, следуя беззвучному приказу, принялась стягивать собственные раны: сверху брызнули искры, мёртвые панели наливались светом, один за другим оживали уснувшие механизмы.
— Ты уже не Деструктор, я прав? — сощурился Страж.
— Но привычки остались прежними. Выходит, я не меняюсь. Любопытно даже, что меня выдало.
— Взгляд.
Страж снял тревогу на контрольном пункте, запустил переучёт хроно-капсул в пространстве и взвинтил требования к дани, взимаемой с прибывающих Главных Номиналистов — ни единая бровь не шевельнулась: слишком долго все привыкли к его ненасытности и вечному недовольству. Только по углам пополз шепоток, что у Старшего гостит загадочный визитёр, чьё имя не произносят вслух.
— Опять проиграл.
Ухмыляясь каким-то своим мыслям, Зейн двинул короля на шахматной доске, стоявшей тут же, на подлокотнике.
— Семьдесят восемь хроно-капсул ты уже опустошил. Наполнить их заново потребует горы даров. Вытянешь?
— Для меня это сущий пустяк… — ровно ответил Страж.
Даже прикованный к собственному трону янтарными жгутами, Старший в своём унизительном положении умудрялся выдавливать из себя улыбку — кривую, ненастоящую, как маска, наляпанная впопыхах. И только когда пальцы касались шахматных фигур, в его глазах зажигалось что-то похожее на проблеск осмысленности.
— Если я передам тебе всё, что ты потребуешь… ты меня отпустишь?
Зейн небрежно смахнул доску. Фигуры с жалобным перестуком попадали по каменным плитам.
— Знаешь, — проронил он, — мне, пожалуй, число сто симпатично куда больше, чем жалкие семьдесят восемь.
Мысль полоснула ожогом: «Вот ублюдок!» Впервые за всё своё прогнившее, никчёмное существование Старший Страж Петли допустил такое в собственной голове. Однако он и сейчас не сбросил маску покорности — играл дальше, как актёр, наконец-то получивший роль всей своей жизни.
— Разумеется, — выдохнул он без дрожи в голосе. — Всё, что пожелаете.
За панорамными окнами, закрывавшими всю стену от пола до потолка, простирался рукотворный сад — диковинное творение, где под куполом из закалённого стекла цвели растения, никогда не видевшие живого солнца. В плотной тени то и дело вспыхивали светящиеся глаза, и мёртвая тишина рвалась глухим, угрожающим рыком.
— Твои зверинцы? — поинтересовался Зейн, меняя позу на ещё более расслабленную, словно находился не в логове врага, а в собственной гостиной.
— Главные Номиналисты отлавливали их по всем уголкам обитаемых миров, — с оттенком гордости ответил Страж. — Если они пришлись вам по вкусу, можете забрать хоть всех. В вашей капсуле места хватит.
Зейн усмехнулся, бросив беглый взгляд на мечущиеся за стеклом тени.
— Клетка — не место для зверей, — обронил он, возвращаясь к новой партии. Пальцы его уже расставляли фигуры, готовые к очередной бескровной битве.
***
Давняя мечта Сойера — заковать Зейна Синклера — просидела в нём столько лет, что он и сам порой удивлялся, как до сих пор за неё держится. Когда-то он искренне верил, что вся махина Функционеров дышит этим же стремлением, пока не поймал на лице начальника улыбку. В той улыбке плескалась вовсе не поддержка — чистая насмешка.
— Мечтать не вредно, парень, — бросил начальник как-то раз.
И до Сойера вдруг дошло: это не совет. Это диагноз.
Но мечта, всем назло, отказывалась подыхать — она вцепилась когтями в самую суть его существа. Где-то под рёбрами по-прежнему тлел крохотный уголёк: раз Функционеры однажды уже сумели загнать Зейна в хроно-ловушку, значит, и он сможет повторить тот же трюк. Почему нет? Может статься, его собственное имя выбьют золотыми литерами в летописях сразу рядом с кличкой легендарного преступника.