Страница 48 из 157
Высокая фигура выступила из плотной тени, льющейся от обшивки корабля. Резкие, чёткие линии лица в точности повторяли голографический портрет — словно сам оригинал решил сверить сходство. С каждым шагом туман из его развёрнутой ладони обволакивал двух насмерть перепуганных людей всё ощутимее, гладил, будто с наслаждением предвкушал добычу. Лёгкая усмешка заиграла на губах незнакомца, но глаза его говорили совсем о другом — тёмном, бездонном, не сулящем ничего доброго.
Последняя капля синтетического кофе упала в желудок Старшего Стража — и вместе с ней без следа исчезла вся его удача. Предательское бульканье опустевшей термокружки совпало с резким толчком: капсулу тряхнуло так, будто она сама поняла, что лёгкие времена кончились безвозвратно. Голографический экран полыхнул алым, выбрасывая окошко:
«ПАРОЛЬ»
— R… шестьдесят девять… — каждое слово Ревербератор выдирал из горла, точно осколок из раны, — G… тридцать три…
Звук его речи плыл и крошился, буквы цеплялись за гортань, потому что гнездившийся внутри страх не давал им вырваться свободно. Стоит оступиться в единственном символе — и туманная петля схватит обоих, утянет в обжигающую липкую бездну, где смерть превратится в желанное избавление, ведь за последней чертой их ждёт лишь абсолютное, неразбавленное небытие.
Отблеск иллюминатора проехался по лицу Старшего, заливая светом каждую морщину, похожую на русло реки, прорезанное бесконечными ошибками, и мертвенно-синюшную кожу. В этой застывшей секунде он выглядел старее всех миров, сквозь которые они продирались, — старше самого времени, безразлично наблюдающего за его мучениями.
Равнодушная механика отчеканила:
«Биометрическая верификация пройдена. Доступ санкционирован».
Капсула тут же бросилась вперёд, рассекая контрольный периметр с лёгкостью лезвия, вспарывающего мягкую ткань. И прямо перед ними распахнулась пропасть хроно-пространства — Циклос. Мёртвое кострище угасшей цивилизации, город-всполох; его купола и шпили взламывали чернильную пустоту, как молнии, навечно вколоченные в небесный свод.
— Ты прямиком в глотку нас загоняешь! — взвизгнул Эйдан. Пальцы с выбеленными костяшками дёрнулись к штурвалу, но оцепенели, наотрез отказавшись подчиняться. — Ты вообще не представляешь, на что способен Старший Страж Петли! От нас мокрого места не оставят!
Ревербератор только сжал челюсти до отчётливого хруста и не издал ни звука.
На продавленном диване, в полумраке кабины, с видом абсолютного хозяина положения раскинулся Зейн Синклер. Конфискованный бластер порхал в его пальцах, словно пустая безделица, не заслуживающая ни малейшего внимания. Губы кривила усмешка человека, для которого реальность выцвела и растратила последние крохи новизны.
— Вопрос лишь в том, как хорошо сработана его ловушка, — протянул он сквозь прищур, и голос его тёк неторопливым, угрожающим потоком. — Но, знаешь, Эйдан, стоящая ловушка просто обязана выдержать небольшое… испытание на прочность.
Щелчок предохранителя разорвал тишину, и сухой треск прошёл по нервам всех, кто был внутри, точно электрический разряд.
— Ты… что ты затеял? — выдохнул Эйдан, глядя на него так, словно из мрака вышагнул сам дьявол.
Ревербератор приоткрыл рот. Полумрак выплюнул золотистые щупальца тумана, живые и ненасытные; они метнулись к запястьям, обхватили, стянулись в узлы, как удавы, настигшие добычу.
— Нет! Хватит! — дёрнулся Эйдан, но струи уже выкручивали ему руки, подталкивали, толкали пальцы прямиком к панели управления. — Ты ничего не понимаешь! Это смертельная ловушка!
Гадкий, сухой хруст. Крик боли пропорол тесный отсек и вплёлся в рёв моторов. Жгуты тумана, безжалостные кукловоды, выламывали им конечности, заставляя вбивать координаты, активировать системы, шаг за шагом вколачивая в бездну. Словно они своими руками высекали на камне собственный смертный приговор — буква за буквой, перед тем как камень расколется.
— Зейн! — голос Эйдана сорвался в хрип, будто горло сдавили ледяным жгутом. — Ты ненормальный! Проклятый псих!
Зейн лишь прикрыл рот ладонью и зевнул. В сумраке мелькнула полоска безупречно ровных зубов.
— Какая жалость, — протянул он, перекатывая слова. — Я-то полагал, что наш глубокоуважаемый Ревербератор хоть раз блеснёт тактической находкой. Но, похоже, старые рефлексы въедаются под кожу надёжнее инстинкта самосохранения. Люди вцепляются в прошлое с такой мёртвой хваткой, будто это последний трос над пропастью.
Последнюю фразу поглотил вой тревожных клаксонов вперемешку с отчаянными воплями. Капсула вздрогнула и сорвалась в самоубийственный штопор. Снизу стремительно вырастала твердыня Стража Петли — чёрная глыба, вобравшая весь мрак окрестных измерений.
Зейн откинулся на продавленный диван, уронил веки, и на губах у него проступила еле заметная, почти мечтательная улыбка.
Взрыв разорвал ночь с такой яростью, что звёзды замигали — к такому фейерверку они оказались не готовы. Небо над Циклосом обернулось гигантской чашей пепла: в нём клубились отравленные дымы, расползались багровые всполохи, а пронзительный визг сирен врезался во всеобщий гвалт, умножая хаос десятикратно.
Старший Страж Петли нёсся по переходам собственной цитадели, и лязг его брони отзывался лишь пустотой. Снаружи лицо закаменело, но глубоко внутри, в самой сердцевине, уже пузырилась удушливая паника. Дыма чересчур много, грохота чересчур много, всего чересчур много — и всё это больше ему не подвластно.
Нутро выло безошибочно: этот день разит бедой. Так озоном пахнет перед ударом молнии, только молния эта — рукотворная и нацелена точнёхонько в него.
Армия, которую он собрал, — мерзавцы, отбросы, душегубы и воры, доверять им — всё равно что тискать активированный плазменный резак, — заходилась криком где-то за стенами. Вопли этих «преданных» псов пробивали даже бронированные перекрытия.
Массивная дверь с лязгом захлопнулась за его спиной, едва он влетел в бункер. Тридцать сантиметров сверхпрочной стали служили ему порукой, создавая иллюзию бессмертия. Стоило створкам сомкнуться, он выдавил из себя короткий, судорожный выдох.
Янтарный туман начал сочиться из замочной скважины, из микроскопических щелей, из стыков между плитами. Тонкие, настойчивые нити устремились к нему, прикоснулись к шее и обвили горло — почти невесомые, но мёртвой хваткой.
— Проклятые… — прохрипел Страж, однако нити уже подтаскивали его, повинуясь чужой воле, прямиком к биометрическому сканеру.