Страница 41 из 157
— Сама пойдешь? — кинул он через плечо, чеканя шаг. — Или поднять тебя на руки?
— Я пытаюсь… — чуть слышно выдавила она, запнувшись об очередную рытвину.
Он ничего не сказал, но пальцы, сжимавшие её руку, стиснулись крепче.
Вся дорога напоминала мучительное похмелье. Дождь затекал за воротник, земля ходила ходуном, а голова упорно отказывалась проясняться. Окружающий мир походил на бесконечный дурной сон, из которого нет выхода.
Когда впереди наконец проступили очертания заброшенной церкви, Эстер с облегчением перевела дух. Потрескавшиеся, замшелые каменные стены вдруг показались ей не мрачным обиталищем духов, а спасительным убежищем.
Зейн без слов усадил её на скамью у остатков алтаря — точь-в-точь как провинившегося ребёнка выставляют в угол.
— Сиди и думай, — процедил он тоном учителя, у которого лопнуло всякое терпение. — Проанализируй своё поведение.
Она попыталась вставить слово, но Зейн уже шагнул к Эвану и влился в приглушённый разговор о чём-то явно серьёзном.
«Шикарно! Буду тут куковать на лавке, пока они обсуждают свои жутко важные мужские дела! А ведь сама себе внушала: не прикасайся к пуншу…»
Эстер зажмурилась, проклиная собственное легкомыслие. Этот пунш, как и та злосчастная водка, повёл себя изощрённым предателем: сначала одарил эйфорией и куражом, а теперь безжалостно выбивал долг.
«Лучше бы я пила воду, как настаивала Сунан! Хотя… вода не заставила бы меня ощутить себя всемогущей. А удел богинь, похоже, именно такой — сидеть в заброшенных церквях с головной болью и тошнотой».
За прошедшие часы церковь ни на йоту не изменилась. Перед глазами всё та же давящая картина: у алтаря отчаянно бьётся с мраком одинокая свеча, и крошечный сгусток света тонет в океане непроглядной черноты.
Уходя, Эван обронил короткую фразу:
— Мои люди стерегут каждый вход и выход. Пока вы не вернётесь, угрозы нет.
— Прямо от сердца отлегло, — пробормотала Эстер под нос. — А я-то, дура, уже решила, что можно выдохнуть и перестать дрожать.
Но облегчение не наступило — вместо него накатил парализующий ледяной страх. Сердце камнем рухнуло вниз. Она метнула взгляд на приближающегося Зейна, ища в нём спасение, и в тот же миг мир бешено закружился. Стены и своды слиплись в мутное пятно, алтарь поплыл в сторону, а саму её втянуло в центр урагана.
— Только не теряй сознание! — голос Зейна долетел откуда-то издалека, будто из параллельной реальности.
«Ой-ой-ой! Это дурной знак!»
— последней искрой пронеслось в сознании, и её поглотила кромешная тьма.
2019 год. Стамбул. Зона S.
Сознание прорвало резким воем мотора. Голову раздирало изнутри, боль захватила всё тело, не оставляя места ни для чего другого.
Эстер с трудом разлепила губы. Язык ощущался чужим, деревянным.
— Где… я?.. — выдох сорвался тихий, едва различимый, словно принадлежал кому-то постороннему.
Машину трясло, и чудилось, будто она не едет по твёрдой дороге, а пробирается сквозь чёрные штормовые волны. В салоне стояла приторная вонь искусственной кожи, от которой подкатывало к горлу. Перед глазами всё плыло, в ушах стоял непрекращающийся писк, а тело будто залили свинцом — не двинуть ни рукой, ни ногой.
Память возвращалась колючими, раскалёнными фрагментами.
«Я всего лишь студентка в академии, юный ифрит, шла к званию феранора коалиции. Но та ночь… Что у меня в этой жизни осталось? Бабушка, Сунан и и биение в груди — пронизывающее насквозь ядро».
Эстер зажмурилась, чувствуя, как сердце откликается глухими, сбивчивыми толчками.
«Поэтому я сорвалась с тормозов. Нельзя было сидеть сложа руки. Я шагнула за грань, куда нормальный человек никогда бы не сунулся. В Зону S — гигантский теневой сектор Стамбула. В пасть к хищникам. Туда, где живут по законам силы, где находишь правду или теряешь себя окончательно. Но альтернативы мне не оставили».
В голове полыхнули картинки: петляющие улочки Зоны в душных клубах испарений, искажённые физиономии с безумным, алчным блеском в глазах, привкус железа во рту и липкий холодок животного страха.
«Они сели мне на хвост когда я пыталась выяснить о себе правду. А им нужно то, что бьётся у меня под рёбрами — это ядро. Дикая Охота не прощает. Они будут давить, пока не вырвут мою мощь. Но беглянкой я не стану. Я обращу себя в приманку».
Эстер сжала челюсти, перебарывая рвотный спазм.
«Я — самый желанный трофей. Пусть сунутся. Пусть рискнут. Кто окажется быстрее?»
Гул двигателя давил, сминая остатки ясного восприятия.
«И главное… кто он? Противник, запустивший этот механизм? Или цель моих поисков?»
— Я сорвал банк, уведя такой куш прямо из-под носа этого идиота в «Зафири». Вознаграждение должно быть соответствующим, иначе игра не стоила свеч, — прокуренный голос прозвучал низко, в нём клокотала жадность пополам с животной агрессией.
Эстер, скрюченная сзади, процедила сквозь зубы сдавленное шипение. Верёвки жгли запястья огнём. Она попыталась провернуть кисти.
— Ты вообще ориентируешься? — рявкнул он снова. — Третий раз мимо одного и того же дома круги нарезаем!
Внутри у Эстер всё напряглось. Кому он отвечает? В машине только он, или их двое?
«Антидот… обязан был уже заработать. Хотя бы самую малость. Терпи, Эстер. Осталось совсем немного».
Тормоза взвизгнули, и тело швырнуло вперёд безвольным грузом.
— Да ёб твою! — рявкнул водитель, обрушив кулак на руль. — Движок сдох! На этой проклятой дороге!
Дверь грохнула, и внутрь хлынула сырость, пробирающая до костей. Она поймала ртом воздух, но секундное облегчение тут же испарилось. Чужие пальцы сгребли её запястья — грубо, без намёка на пощаду — и одним рывком выволокли наружу.
Удар о землю был сокрушительный. Колени и бок прошило жгучей болью, словно под кожей лопнуло стекло. Челюсти сжались, запирая крик.
— А ну вставай, падаль! — просипел он, наклоняясь. В прорези уродливой маски зажёгся стылый блеск глаз. Дыхание несло сивухой и горелым табаком.
Он дёрнул к губам рацию.
— Тут глухо… Один этот сраный двор, — прорычал. — Давайте резче! Вытолкать надо тачку.
Рация сухо треснула, и следом ожил мёртвый, бездушный голос:
— Держи её при себе… Живая нужна… Заплатят слишком хорошо.
Эстер с трудом проглотила ком.
«За меня назначена цена… Так они точно знают, кто я. Кому передадут? Дикой Охоте? Или за этим стоит кто-то другой?»