Страница 4 из 157
Эстер остолбенела. Кулаки сжались сами собой. В памяти вспыхнули вереницы ночей, проведённых под одеялом с фонариком, — она проглатывала книжки, где подобные моменты встречались на каждом шагу. В те дни она мнила себя непробиваемой воительницей, которой не страшны никакие девчачьи фантазии. Однако теперь весь этот бастион готов был развалиться на куски.
«Главное — не пылай щеками, Розалес. Не то можешь сразу заказывать себе надгробие»,
— скомандовала она себе мысленно.
Эстер обернулась медленно, набросив на лицо выражение ледяного спокойствия.
— Что-то не так, господин Синклер? — её голос прозвучал ровно, без единой трещинки.
— Поразительно, мисс Розалес, с какой внезапностью у вас проснулась тяга к наукам, — проговорил он, чуть изогнув бровь. — Два месяца я тщетно пытался уловить в вас хотя бы отблеск интереса. И вдруг — настоящий бунт. Что стряслось? Может, вы совсем не та, за кого себя выдаёте?
Эстер вся подобралась, распрямила спину и, стиснув волю, встретила его взгляд нахальной ухмылкой:
— А у меня полные карманы сюрпризов, господин Синклер. Просто голые теоретические конструкции нагоняют смертную тоску. Мне подавай дело — реальное, а не пустопорожнюю болтовню.
— О да, вам только дай предлог пустить в ход кулаки, — протянул Зейн. — Пока, как я погляжу, единственной жертвой числится бедолага Сенмут.
— Он нисколечко не бедолага, — возразила Эстер с деланым простодушием, хлопнув ресницами. — У нас просто… весьма своеобразный способ выражать приятельские чувства.
— Ну ещё бы, — Зейн разыграл полнейшее понимание. — Подзатыльники, пендели… А в перерывах, видимо, кружок по взаимному членовредительству?
— Вы оставили меня после урока исключительно ради этих насмешек? — Эстер вздёрнула подбородок, вперившись ему прямо в зрачки. — Опять будете втолковывать, что девице неприлично раздавать тумаки?
— Разве я способен на столь низкие помыслы? — Зейн подался вперёд одним плавным, текучим шагом.
Эстер рефлекторно подалась назад и сразу почувствовала, как край стола жёстко впивается в бёдра.
«Загнали в угол. Прямо по канонам дешёвого любовного романа. Превосходно, Розалес, именно этого тебе сейчас и не хватало»,
— пронеслось в голове.
Чуть склонив голову набок, Зейн понизил голос почти до шёпота:
— Я ни в коей мере не осуждаю ваши приёмы, мисс Розалес. Напротив… я испытываю к ним неподдельное восхищение. В вас заложен гигантский потенциал.
Он задержался взглядом на её лице с откровенностью, непростительной для наставника, и по его губам опять скользнула легкая усмешка.
Удары собственного сердца загремели в ушах Эстер с такой мощью, что, казалось, этот грохот заполняет весь кабинет.
«Гигантский потенциал, значит? Прекрасно, сейчас я и предъявлю вам свою главную способность…»
— проскользнуло у неё в голове.
— Потенциал? — Эстер сощурилась, точно выискивая в его фразе скрытый шифр. — Вы намекаете, будто кулаками историю вызубрить проще, чем по учебникам?
Зейн усмехнулся — звук вышел тихим, с тёплой хрипотцой, от которой мурашки строем проскакали по её спине.
— В моём курсе, мисс Розалес, физические упражнения не возбраняются… покуда они служат просвещению.
— Тогда готовьтесь к демонстрации, господин Синклер.
— Великолепно, — он кивнул, и в зрачках заплясали бесовские искры. — Но предупреждаю сразу: экзаменую я жёстко.
Эстер помимо воли закусила губу, сдерживая смех. Как можно прикидываться, что перед ней обыкновенный занудный преподаватель, если он флиртует с такой лёгкостью, точно это его привычная форма беседы?
— Вашу бьющую через край энергию, мисс Розалес, не мешало бы переплавить в нечто созидательное, — произнёс он задумчиво, рассматривая её как раритет, нуждающийся в особо тонкой настройке. Отступив к столу, он провёл кончиками пальцев по ребру хризалиса и глянул на неё через плечо. — Я отбираю компактную команду… особо одарённых студентов для углублённых занятий. Любопытно?
— Туда уже километровая очередь? — сорвалось с языка Эстер прежде, чем включилась голова, и она тут же мысленно влепила себе затрещину.
Зейн спрятал лицо в бумагах, но краешек губ вероломно дёрнулся.
— Желающих тьма. Даже с перебором.
— Ну ещё бы, — не сдержалась Эстер, — любая девчонка Академии спит и видит, как просочиться в ваш «привилегированный список»!
Внутри у неё взревели сирены тревоги:
«Ты просто дура, Эстер! Дура! Дура! Дура!»
Синклер по-прежнему не поднимал головы, но плечи его начали сотрясаться от сдерживаемого хохота.
— Мисс Розалес, ну вы бы попытались хотя бы закамуфлировать свою ревность, — улыбнулся он. — Иначе я воображу, что вы ко мне неровно дышите.
— Ревность? — Эстер взмахнула руками с наигранным негодованием. — О чём вы вообще! Я просто регистрирую общеизвестный факт. По вам томно вздыхает добрая половина Академии, если не все остальные!
Наконец он поднял глаза — и от этого взгляда её внутренний цирк мгновенно пополнился глотателями огня и акробатами на ходулях.
— А мне-то что до их томных вздохов? — отозвался он, чуть наклонив голову. — Для меня они всё равно что прошлогодний снег. У меня повестка посерьёзнее — мир спасать, между прочим.
Фраза резанула глубже, чем она рассчитывала. Он будто только что небрежно задвинул её в ту же самую общую массу — в разряд «прочих воздыхательниц».
— Само собой, понадобятся усидчивость, фанатичная отдача и железная верность курсу, — Зейн неторопливо двинулся по аудитории, напоминая крупного хищника, который не спеша приценивается к добыче. — Но иллюзий не стройте: я не пачками собираю единомышленников. Мне нужны самые несгибаемые, самые способные… и готовые выжимать меня досуха.
«Ну да, а ещё те, кто согласен ежедневно начищать его воображаемую корону до блеска»,
— про себя хмыкнула Эстер, едва заметно закатив глаза.
— Я… предпочла бы всё серьёзно взвесить, господин Синклер, — проговорила она с такой нарочитой многозначительностью, словно решала не судьбу дополнительных занятий, а участь целого континента.
Зейн скрестил на груди руки и буквально впился в неё долгим, сверлящим взглядом. Под таким напором хотелось тихо сползти под парту и никогда больше не вылезать.