Страница 3 из 157
Сенмут, с видом оскорблённого до глубины души графа, величественно двинулся к выходу.
— Стало быть, выдворяете меня с позором? — протянул он с надрывной трагичностью. — Что ж, прекрасно… знайте: я ещё объявлюсь!
Перенеся вес через порог, он задрал подбородок и через плечо отвесил многозначительный взгляд:
— И попомните, дамы… моя месть окажется приторнее патоки.
Цезарь, умостившийся у него на руках, коротко мякнул, точно ставил сургучную печать под соглашением.
— Ой, умоляю, Сенмут, держи свои зловещие пророчества при себе! — выкрикнула вдогонку Сунан и небрежно отмахнулась.
— А кто мне помешает? — откликнулся Сенмут, вынырнув из-за дверного косяка. Глаза его озорно горели, а лицо сияло, как у проказливого мальчишки, только что стащившего лакомство с прилавка. — Вы? Или ваша прославленная гвардия диванных подушек?
— Прочь пошёл! — рявкнула Сунан, но в голосе у неё звонко рассыпался смех.
Сенмут, заливаясь победным хохотом, окончательно растворился в коридоре. Его смех ещё долго перекатывался по стенам, расходясь озорным эхом.
***
Солнечный свет бил сквозь панорамные стёкла, разбрасывая по столешницам и полу дрожащие золотые монеты. В кабинете царили тепло и блеск, а от студентов требовалась строгая собранность и прямая спина.
Эстер вкладывала всю волю в то, чтобы лоб не встретился со столешницей.
«Альентар, Ифриты, порядок, хаос…»
— мысленно застонала она. —
«Какая смертная тоска! Даже тараканы за плинтусом, и те сдохли бы от скуки на этой паре».
— Итак, — выговорил Зейн Синклер, лениво прохаживаясь между рядами.
Молодой двадцатипятилетний преподаватель истории Альентара и Ордена, как обычно, выглядел с иголочки: тёмно-рыжие пряди уложены волосок к волоску, спина струна, жесты выверенные. В пальцах он лениво вертел свой хризалис и время от времени постукивал им по ладони — мерное «тук-тук» нагоняло ещё больше смертельной скуки.
— Объясните мне, как появились первые Ифриты? Какова их глубинная природа? Для чего они существуют? — тон абсолютно ровный, казённый, словно вещал не человек, а голосовой помощник.
«Ничего себе перемена!
— мысленно присвистнула Эстер. —
Обычно Синклер разил язвительными шуточками, от которых хотелось залезть под парту, а нынче — сама официальная сухость. Что на него нашло?»
Она перевела глаза на доску. Там значилось: «Соглашение», «Ифриты», «Баланс». В голове Эстер эти слова складывались не в учебную запись, а в пиратскую карту, где половина указателей старательно замазана.
Вдохнув поглубже, Эстер потянула ладонь вверх.
— Их сотворили из крови семи богов Альентара и эфира, — отчеканила она. — Изначально это были простые смертные, получившие божественную мощь. Ещё… — она запнулась, моргнула, — бытует версия, что боги специально вмешали в свою кровь ангельскую составляющую. Эфир — это то, что нас делает ифритами, что позволяет управлять особым оружием, чертить санкты в воздухе и на теле и сражаться с порождениями изнанки.
Она сама изумилась, как без труда достала эти факты из памяти.
Зейн мазнул по ней мимолётным взором, и уголки его губ слегка растянулись в довольной усмешке.
— Правильно, мисс Розалес, — бросил он без единой эмоции и сразу же отвернулся. Его внимание соскользнуло с неё, будто она была пустым местом, и унеслось к окну, где солнечные зайчики скакали, издеваясь над его серьёзностью. — А их истинная миссия? В чём она состояла? С какой целью их создали?
Эстер уткнулась взглядом в собственные пальцы, механически накручивавшие пряди. Сущность, цель…
«Святые, да какая теперь разница?!»
— вспыхнуло в голове. С трудом поймав ускользающую мысль, она выдавила:
— Изначально… задумка была в том, чтобы сделать из них армию Порядка против всепоглощающего Хаоса. Однако… когда боги пали, сами термины «Порядок» и «Хаос» размылись. Но мы всё равно продолжаем биться с тьмой, где бы она ни пряталась. Членов Ордена Альентара сегодня встретишь где угодно, хоть в самой глухой дыре мира.
— Неплохо, мисс Розалес, — кивнул Зейн. Опять холодно. Опять так, будто говорил не ей, а пустому воздуху. — Базовые вещи вы усвоили.
Эстер стиснула зубы. Эти слова хлестнули пощёчиной.
«Базовые вещи?!
— внутри взорвался фонтан злости. —
Я тут по крупицам выскребаю знания из памяти, а он… словно я дрессированный щенок, ткнувшийся носом в мишень! Что с ним такое сегодня творится? Где его обычные ехидные ухмылки, эти многозначительные взгляды, от которых я вспыхиваю, как переспелый помидор?»
Её взгляд буравил столешницу, но внутри всё клокотало от ярости.
«Так-так, Зейн Синклер
…
захотелось тебе примерить маску ледяного учителя? Валяй. Но не забывай: даже самая толстая корка льда способна расколоться без предупреждения».
Она отчаянно пыталась выглядеть невозмутимой, однако пальцы помимо воли выбивали по дереву барабанную дробь — настоящий парад уязвлённого самолюбия.
— Итак, мои юные охотники за истиной, на этом ставим точку, — объявил Зейн. — Урок завершён. Все свободны — если только я не передумаю и не устрою вам внеочередной экзамен на выносливость.
Аудитория взорвалась движением. Студенты вспорхнули точно стайка птах: затрещали закрываемые тетради, зашаркали по полу отодвигаемые стулья, один парень судорожно запихивал шпаргалку в рукав. Гул радостных голосов прокатился волной, и всё пространство пропиталось отчётливым облегчением.
— Кстати, Сенмут! — окрикнул его Зейн, когда тот уже почти просочился в дверной проём. — Устроишь в следующий раз геноцид чернильницам — будешь лично драить полы своей шевелюрой.
— Огромное спасибо за приглашение, господин Синклер! — бросил Сенмут с явным пренебрежением к угрозе и мигом испарился в коридоре.
По губам Зейна скользнула еле уловимая улыбка. Выждав, когда гомон утихнет и аудитория почти опустеет, он спокойно сказал:
— Мисс Розалес, задержитесь на минуту, пожалуйста.
Тон был обманчиво мягким, однако та самая тревожная интонация прорезалась в нём — и внутри Эстер началось хаотичное цирковое шоу.
«Ну началось. Стандартный сценарий. Боги, до чего же это предсказуемо!»
— молнией вспыхнуло в сознании.