Страница 26 из 157
Глава 5. Если Бог это женщина, то Бог это оружие.
Скажи, что Бог это оружие, хорошо, я ручная граната
Попробуй, выдерни кольцо, смотри, как я взрываюсь.
Falling
In
Reverce.
Они соткались из воздуха прямо перед резиденцией на Антуанет Гейт — центральной улицы, проходящей через ратушную площадь Сент-Эмерод. У Эстер перехватило горло: фасад здания сверкал с такой невыносимой яркостью, словно его отлили из монолитного золота, а не складывали руками каменщиков.
Возле дверей возвышался привратник — не просто служащий, а фигура, будто шагнувшая сюда прямиком из древнего волшебного предания.
— Скорее всего, с наступлением темноты он сторожит врата в другую реальность, — еле слышно предположила Эстер.
Зейн элегантно одёрнул манжету, вручил швейцару карточку и с абсолютной невозмутимостью сообщил, что их появление — это «внезапный подарок семье Розалес, способный развеять угнетающее однообразие их дней нашим скромным, но исключительно драгоценным визитом».
Эстер едва подавила смех.
— Ты смотришься до неприличия просто, — шепнула она, когда швейцар исчез. — Без высокого цилиндра и роскошных бакенбард от тебя разит… сегодняшним днём. Точно электрический самокат, влетевший на бал эпохи Джейн Остин.
— А ещё никаких усов, — прищурившись, хмыкнул Зейн и подмигнул. — Погляди на портрет. Сеньор Розалес обладал настолько выдающейся растительностью над губой, что ею можно было завязывать шнурки. Или, возможно, отпирать ворота, если бы куда-то запропастился ключ.
Эстер перевела взгляд на картину и помимо воли расплылась в улыбке.
— Судя по всему, бабушка Дамла отличалась… весьма специфической эстетикой. Так и представляю, как каждое утро он накручивает усы на бигуди. Но как ты всё это узнал, Зейн?
— Длинный рассказ. Мой самый первый прыжок во времени забросил меня именно в этот дом. Я столкнулся с ними. И с тобой. — Он сощурился. — Вернее, с твоим самым ранним изданием — полугодовалой «визжащей сарделькой». Тогда я решил, что время надо мной откровенно потешается.
Эстер тихо усмехнулась.
— Иными словами… они в силах приоткрыть мне истину о том, что было со мной раньше? — почти шёпотом спросила она.
— Я искренне на это уповаю, — жёстко произнёс Зейн. — А если заупрямятся — вытрясу из них правду до последней крохотной соринки.
Эстер взволнованно закусила губу.
— А что, если они просто не захотят? Вдруг ты им порядком надоел своими бесконечными визитами?
— Полностью исключено, — с лёгкой усмешкой отрезал он. — Для них с момента нашей последней встречи минуло целых восемь лет. А для меня — считанные мгновения. Так что законное право испытывать досаду тут исключительно за мной.
Эстер невольно хмыкнула:
— Я, кажется, начинаю понемногу осознавать природу временных парадоксов…
Её размышления прервались в тот самый миг, когда на лестнице показалась хозяйка — величественная дама с причёской, будто снятой с зеркального двойника Эстер, только старше на несколько лет. От всей её фигуры исходила та родовая осанка, которой у Эстер не наблюдалось ни капли, словно её вычеркнули из семейной летописи. Женщина и девушка оцепенели напротив друг друга — точно два зеркальных отражения, нечаянно встретившихся на стыке реальностей.
Тишина зазвенела до ломоты в висках. Зейн помедлил, а затем позволил своей улыбке стать мягкой и почти тёплой.
— Сеньора Розалес, мой запрос не претерпел изменений за восемь лет: расскажите, что именно случилось в тот день, когда бесследно исчезла ваша племянница, которая в данный момент находится подле меня?
Эстер застыла, как от внезапного удара. Её глаза расширились, и она вонзилась ошеломлённым взором в Зейна.
Дама не пошевелилась — её улыбка сохраняла безукоризненную гладкость.
— Мой ответ остался неизменным со времени вашего прошлого визита: я не дам вам тех сведений, которые вы ищете, — произнесла она с прежней мягкостью. — Впрочем… горячая чашка чая никогда не помешает. Даже если момент кажется не слишком располагающим.
— Что ж, тогда мы просто вынуждены немедленно испробовать ваш чай, — с утончённой учтивостью парировал Зейн.
Хозяйка проводила их на второй этаж, в залу, которую словно нарочно обставили для приёма монарших особ. По столу были расставлены сияющий фарфор, мерцающее серебро, источали аромат тёплые булочки, хрусткий хлеб, масло, мармелад и аккуратно сложенные сэндвичи. Эстер сбавила шаг, не в силах оторвать взгляд от сервировки:
— Всё устроено так, будто вы знали, что придём именно мы.
Госпожа Розалес окинула приборы долгим взглядом и усмехнулась.
— Ты почти угадала, — согласилась она. — Хотя, по правде, я поджидала совсем других посетителей… искателей драгоценностей.
Зейн так и не опустился на стул.
— В таком случае, позвольте нам обоим воздержаться от сидения. При всём почтении, сеньора, сейчас нам не до чайных церемоний. Мы пришли получить разъяснения.
— Вот как? — голос её сохранял прежнюю бархатистость. — И какие же именно разъяснения вам надобны?
Эстер набрала полную грудь воздуха, собирая в кулак всю свою отвагу:
— Кто я такая на самом деле? Откуда во мне этот… феномен? И что стряслось со мной много лет назад — то, чего я совершенно не помню?
Улыбка дамы стала ещё заметнее.
— Я не намерена поднимать эту тему в его обществе.
— Сеньора, — Зейн приблизился на шаг, — я предостерегал вас восемь лет назад: те, с кем вы сегодня говорите, виртуозно плетут обман. Вы можете дорого заплатить за излишнее к ним доверие.
Она прищурилась, изучая Зейна с новым интересом.
— Вот как? Стало быть, ты — особый случай? Не из их стаи?
Зейн едва заметно наклонил подбородок.
— Особым случаем меня считать трудно.
Из-за двери внезапно прорезался чей-то чужой голос:
— Знаешь, Зейн, это уже почти смешно. Я твержу ей тоже самое день за днём.
Все одновременно обернулись. В дверном проёме стоял мужчина приблизительно тридцати лет. Он двинулся к ним медленно, без спешки. Зейн отозвался лёгкой усмешкой. И тут же его пальцы молниеносно обхватили запястье Эстер.
— Стой на месте, — выдохнул он.
Пришелец, напротив, держался с таким видом, словно попал не в сгусток напряжённого противостояния, а на самое заурядное чаепитие. Он иронично изогнул бровь и с полной серьёзностью сообщил:
— Кстати, я бы сейчас не прочь съесть бутерброд с сыром.
— Угощайся, — ледяным тоном разрешил Зейн.