Страница 19 из 157
Перед ней простирался просторный коридор, залитый тёплым медовым сиянием. Стены, затянутые тёмно-бордовым бархатом, украшал вычурный растительный орнамент. Пол блестел так, что в него страшно было ступить. В тяжёлых канделябрах дрожали язычки пламени, хрустальные подвески люстр играли радужными бликами. За стрельчатыми окнами лежала густая, словно смола, ночная мгла. Откуда-то снизу плыли приглушённые звуки бала: переливы скрипок, взрывы хохота, хрустальный перезвон.
Эстер привалилась спиной к стене, отчаянно надеясь, что комната перестанет вращаться. Но тишина лопнула с резким хлопком — воздух пронзил золотой вихрь, взметнув её волосы, — и прямо перед ней, в облаке мерцающих искр, материализовался Зейн.
— Эстер? — он шагнул к ней с несвойственной ему поспешностью. Его пальцы осторожно отвели с её лица прилипшие ко лбу пряди.
«Ничего себе…
— мелькнуло в голове. —
Наш ледяной господин обычно шарахается, если я дышу в его сторону. А тут прямо сеанс нежности».
— Ты в порядке?
Она слабо кивнула, но внутри всё дрожало. Впервые он застал её такой — растрёпанной, загнанной. Впрочем, долго разглядывать друг друга им не дали: снизу донёсся гулкий топот нескольких пар ног.
— Проклятье, — процедил Зейн.
Он перехватил её запястье железной хваткой и, не говоря ни слова, втащил в ближайшую комнату.
Интерьер бил в глаза роскошью: диванчик на гнутых золочёных ножках, заваленный свитками стол, стулья с шёлковой обивкой. Красиво, да только спрятаться решительно негде.
— Может, под диван? — прошептала Эстер. — Представляешь, как эпично это будет выглядеть в моих мемуарах?
— О да. «Доблестные беглецы пали смертью храбрых, задохнувшись в пыльных клочьях», — парировал он и, откинув тяжёлую портьеру, нырнул в оконную нишу. — За мной, живо.
Она скользнула за ним, втиснувшись в узкий простенок между стеной и его плечом. Темнота здесь стояла густая, воздух сделался спёртым, а расстояние между их лицами сократилось до неприличного минимума.
Из-за двери прорвались два голоса — звонкий, срывающийся на слёзы, и басовитый, переполненный досадой:
— Да остановись ты, выслушай!
— Не желаю слушать! Куда глаза глядят — туда и пойду!
Эстер про себя простонала:
«Превосходно. Семейная драма пожаловала прямиком к нашему укрытию. Спасибо, мироздание, ты очень щедро».
Зейн едва слышно хмыкнул в темноте:
— Страсти кипят. Сейчас, глядишь, начнут мириться прямо у порога.
— Только не вздумай сказать, что они сейчас целоваться начнут...
Оба притихли. За шторой девушка судорожно всхлипывала, мужчина рокотал что-то утешительное, а затем вдруг издал короткий, тёплый смешок.
— Уйди прочь! Глаза б мои тебя не видели! — выкрикнула она сквозь рыдания.
— Да дай же мне хоть слово сказать, — в мужском голосе звенела настойчивость. — Перестань убегать и послушай.
— Ты сам всё разрушил! Сам! Пялишься на неё неотрывно! — каждое слово давалось ей с боем, продираясь сквозь спазмы в горле.
Мужчина опять тихо рассмеялся:
— Ты что же, снова ревнуешь? Вот так открытие.
— А тебе бы всё шутить! — с горечью бросила она.
«Потрясающе
, — подумала Эстер, прижимаясь лопатками к холодной стене.
— Готовая сцена для третьесортного романа. И уходить они, судя по всему, не торопятся».
Она чуть повернула голову, почти касаясь губами плеча Зейна, и выдохнула:
— Ты в состоянии нас отсюда выдернуть?
Он склонился ниже, и его дыхание обожгло ей ухо, заставив вздрогнуть всем телом:
— Да. Едва они уберутся — сразу уйдём. Даю слово
Из-за двери снова донёсся мужской бас:
— Если мы пропадём надолго, князь подымет тревогу. Весь город перетряхнёт.
— Да хоть бы он своего ручного кровопийцу из Трансильвании за нами отрядил! — девушка судорожно всхлипнула, размазывая слёзы по щекам. — И вообще, какой он князь? Самозванец, чей титул такой же поддельный, как румяна этой… как её?
Эти слова кольнули Эстер где-то глубоко в сознании, будто она уже слышала их когда-то — во сне, в бреду, в другой жизни.
Она осторожно, миллиметр за миллиметром, отвела край портьеры.
Тёмно-вишнёвый шёлк её платья струился до самого пола, а серебряное шитьё вспыхивало при каждом движении, длинный шлейф змеился следом.
— Вертится на языке, а вспомнить не могу, — с досадой бросил мужчина. — А всё потому, что мои мысли занимает одна очаровательная искорка.
— Лжёшь! Всё ты помнишь! Просто глумишься надо мной!
— Ты выслушаешь меня, нравится тебе это или нет.
Девушка презрительно скривилась и круто развернулась к окну. К ним.
Эстер перестала дышать.
Ноги отказали. Она хотела отшатнуться, спрятаться обратно в складки ткани, но тело парализовало намертво.
«Этого не может быть. Боги, этого просто не может быть…»
Перед ней стояла она сама. Те же глаза, в которых сейчас застыл ужас. Та же линия скул, тот же изгиб рта. Эстер смотрела в собственное лицо — бледное, перепуганное, заплаканное.
Двойник тоже замерла. Потрясение мелькнуло в её чертах, но лишь на мгновение. Она вскинула ладони и одними губами, без звука, выдохнула: «Бегите!»
Зейн рывком прижал Эстер спиной к своей груди, заслоняя собой.
— Кто она? — выдохнула Эстер, чувствуя, как зубы выбивают дробь. — Этого не бывает… Дай мне взглянуть ещё раз…
— Не смей, — его голос прозвучал глухо и жёстко. — Даже не думай.
Мужской голос вспорол тишину как нож:
— Что тут за представление?
— Никакого представления, — откликнулась девушка с ледяным спокойствием, совершенно не вязавшимся с её недавними рыданиями.
— Это же мой голос… — прошелестела Эстер, чувствуя, как сердце сжимается в тугой, болезненный комок.
— Молчи, Эстер. Не шевелись, — прошептал Зейн, стальной хваткой удерживая её. — Самое важное сейчас — не выдать себя.
— Там, у окна… кто-то есть, — мужчина произнёс это медленно, цедя каждое слово сквозь зубы.
— Нет там никого! — в голосе девушки зазвенело отчаяние пополам с мольбой.
— Или прячется… и слышит каждое наше слово…
Фраза оборвалась, точно перерезанная струна. Комната утонула в зловещей, гнетущей беззвучности.
Эстер больше не выдержала. Рывком, в котором смешались ужас и жгучее любопытство, она откинула портьеру — и обратилась в соляной столп.