Страница 17 из 157
— Полтора часа этого кромешного ужаса! — взвыл Эврен, зажмурившись. — Инквизиторы нервно курят в сторонке по сравнению с этим предметом!
— Закрой рот, Эврен, — бросила Айсун, поправляя волосок у виска движением, полным ледяного пренебрежения.
— А что такого? — тот и не думал униматься. — Сама же несёшься туда, будто тебя принц заждался. «О, господин Зейн…» — он сложил ладони лодочкой и захлопал ресницами. —
«Явитесь же, спасите бедняжку, благородный сэр!»
Айсун обожгла его взглядом, способным заморозить целое озеро.
— Заткнись, я сказала.
Но Эврен лишь развёл руками.
— Да ладно, я же просто гадаю, чем он всех тут приворожил. Милое личико и острый ум? В любом случае — стопроцентный гей.
— Да что ты несёшь! — взвилась Айсун. — Просто бесишься, что в подмётки ему не годишься. У Зейна всё при нём: обаяние, ум, безукоризненный вкус. А ты со своим юмором… порой даже не поймёшь, смеяться или морщиться.
— Конечно-конечно, — не унимался Эврен, многозначительно понижая голос. — Этот весь из себя лощёный, ни складочки лишней. Прям кричит о себе!
Эстер закатила глаза, поднимаясь со скамьи.
«Сейчас он её до самого верха своей конспирологией замучает. Ни одной паузы — сплошной словесный пулемёт».
Сунан, не скрывая досады, дёрнула её за локоть:
— Уходим. Сколько можно пережёвывать одно и то же?
Эстер шумно выдохнула, прогоняя мандраж.
— Идём к нашему сиятельному преподавателю!
На лестнице между этажами их снова накрыло эхо уже знакомого спора: Айсун и Эврен, точно одержимые, продолжали препарировать господина Синклера. Словно никакого занятия и не намечалось.
— Да взгляни хотя бы на его побрякушки! — вещал Эврен. — Все эти перстни да колечки… Уж поверь, если мужик такое носит — диагноз ясен.
Эстер сжала губы.
«Угу, эксперт по ювелирке и тайным наклонностям нарисовался».
Но собственный язык подвёл её раньше, чем она успела подумать:
— Мой дед тоже любил перстни… и вообще украшения.
— Ну, стало быть, и дед твой был с секретом, — отрезал Эврен, даже не обернувшись. — Поздравляю с открытием!
Эстер почувствовала, как к щекам прилила кровь от злости.
«Чудно. Кто меня вообще просил рот открывать?!»
Эврен даже бровью не повёл — наоборот, состроил кислую физиономию.
— Завидую? — переспросил он с театральным ужасом. — Этому ходячему ювелирному магазину с бицепсами? Вот уж увольте.
Айсун всплеснула руками с такой страстью, точно обращалась к небесным силам.
— Да потому что господин Синклер — абсолютный идеал! В нём воплотилось всё: безупречная мужественность, острейший ум, сногсшибательная внешность и талант, которого ты в жизни не нюхал. Словом, венец творения, а не мужчина!
Эстер внутренне съёжилась.
«Ну всё, сейчас начнётся ода в трёх томах. Святой Зейн, молись за нас».
— Ты, Эврен, на его фоне — жалкая карикатура, — не унималась Айсун. — Уверена, когда ему лень вытирать пыль, он просто протирает пол твоей физиономией.
— Весьма признателен за столь лестный отзыв.
Все четверо синхронно обернулись.
Перед ними стоял господин Синклер собственной персоной — с кипой документов, невозмутимый, и лишь в уголках глаз притаилась лукавая искорка.
Эстер почувствовала, как земля уходит из-под ног.
Айсун покрылась пунцовыми пятнами и принялась судорожно хватать ртом воздух. Эврен закаменел лицом, но предательская жилка на веке пустилась в пляс. Синклер, словно не замечая этой немой сцены, склонил голову набок и с едва уловимой усмешкой уточнил:
— Стало быть, я удостоился титула «венец творения»? Весьма смелое заявление, мисс Мендерес. Вы, часом, не подрабатываете сочинением панегириков?
Айсун издала звук, напоминающий сдавленный писк:
— Нет, я… это вырвалось… в смысле…
Зейн перевел взгляд на Эврена:
— Мистер Озал, вы, оказывается, знаток ювелирного искусства? Или ваш профиль — досужие домыслы о преподавателях? Если второе, настоятельно рекомендую переключиться на учебник. Там, по крайней мере, вопросы не расходятся с ответами.
Эврен судорожно глотнул воздух и выдавил дрожащим голосом:
— Я просто… выдвинул предположение…
— Научную гипотезу! — подхватил Синклер с обманчиво ласковым кивком. — Тогда займёмся экспериментальной проверкой. Например, подвергнем испытанию тезис: «Мистер Озал способен высидеть пару, не проронив ни единого звука».
Сунан не сдержала короткого смешка, а Эстер до боли закусила губу, чувствуя, как её буравит испепеляющий взор Айсун.
Выдержав многозначительную паузу, Зейн неторопливо одёрнул рукав и добавил с тонкой иронией:
— И раз уж речь зашла о дисциплине: лекция началась пять минут назад. Буду безмерно рад, если вы соизволите присоединиться.
Эстер с облегчением перевела дыхание.
— Подруга, это было великолепно! — Сунан вскинула большой палец и грянула таким раскатистым хохотом, что коридор наполнился звенящим эхом.
Лицо Айсун залилось краской — казалось, ещё мгновение, и она вспыхнет настоящим пламенем. Она изо всех сил пыталась удержать маску невозмутимости, но подрагивающие губы и взметнувшиеся вверх брови безжалостно выдавали её смятение.
Эстер, судорожно зажав рот ладонью, боролась с истерическим смехом. Плечи ходили ходуном, и всё, на чём она могла сосредоточиться — это безмолвная мольба:
«Пожалуйста, только не сейчас, только не заржать!»
— А вам, уважаемый Эврен, — продолжил Синклер с той же обманчиво-мягкой интонацией, — я бы настоятельно рекомендовал расширить кругозор. Окунитесь, к примеру, в историю перстней и их прославленных обладателей. Основательно окунитесь.
Взгляд преподавателя впился в Эврена, и парень невольно поёжился.
— К концу недели, — всё так же спокойно добавил Зейн, — я жду от вас эссе. Пять страниц. Хочется в полной мере оценить масштаб вашей… эрудиции.
Если бы люди могли светиться от стыда, Эврен сейчас осветил бы весь коридор. Его щёки налились таким густым багрянцем, что почти сравнялись по цвету с воротником рубашки. Он сглотнул и, едва справляясь с голосом, выдавил:
— А… по литературе писать, господин Синклер? Или, может, по истории?
Зейн позволил себе лишь едва заметный изгиб губ.