Страница 154 из 157
— Конечно, испугалась. Потому что люблю тебя.
Медленно, оставляя ей все пути к отступлению, Зейн прижал Эстер к себе. Его жар просочился в каждую продрогшую клетку, и всё испепеляющее волнение, душившее её по пути сюда, весь кипящий гнев, в который это волнение переплавилось, мутировали в совершенно иной, куда более опасный вид жара.
— Ты ещё сердишься? Если да, я сделаю всё, что угодно, Эс, только оставайся рядом. Ты — единственное, что мне нужно.
Чёрт возьми, как же сильно она его хотела. Хотела провести ладонями по каждому дюйму его кожи, поймать биение его сердца в унисон со своим, чтобы до конца поверить: он цел. Хотела, чтобы он оказался с ней, внутри неё, настолько близко, насколько это вообще осуществимо. Хотела, чтобы он стёр для неё всю вселенную за пределами этой комнаты, за пределами их двоих.
— И ты сорвалась сюда, даже не взяв свою куртку. — Зейн опускал голову медленно, мучительно медленно.
Эстер кивнула.
— Потому что ты меня любишь, — выдохнул он прямо в её ухо за секунду до того, как поцеловать.
Хвала богам, Зейн не стал ждать — он терзал её нижнюю губу, мягко прикусывал и проводил по ней языком. Это было слишком хорошо, слишком правильно, слишком....
Впервые он не дожидался. Впервые его легендарная выдержка дала трещину. Впервые он решился рискнуть и натолкнуться на отказ. Он поцеловал её просто потому, что захотел, и, чтоб её забрал Мара, это было именно то, чего она жаждала: чтобы он в ней нуждался.
Губы её разомкнулись сами, приглашая. Стон сорвался с его губ, он стиснул её в объятиях, и поцелуй стал в точности таким, каким сам себя окрестил, — безбашенным. Стоило его языку пройтись по её языку, а потом требовательно задвигаться, как в пороховую бочку швырнули фитиль. Эстер вспыхнула мгновенно.
Желание, похоть, зудящая потребность протанцевали вдоль позвоночника и свились тугим, пульсирующим узлом где-то глубоко между ног. Она привстала на цыпочки и обвила его шею, но и этого было мало — оба рвались друг к другу куда отчаяннее.
Пальцы Зейна принялись расстёгивать её блузку, и Эстер с огромной неохотой выпустила его из рук, чтобы он мог стянуть с неё мокрую тряпку. Блузка с влажным шлепком улетела куда-то влево. Она сама дёрнула его за рукав, сгорая от потребности дотронуться до тела, и Зейн тут же отозвался: ухватил ворот и одним движением стянул одежду через голову, подставляя ей горячий, блестящий от воды торс.
Эстер прижалась губами над его сердцем, повела ладонями по бокам, подушечками пальцев обрисовывая жёсткие впадины и рельеф на животе. Во всей вселенной не существовало ничего равного ему. Зейн — совершенство в чистом виде, годы беспощадных тренировок вытесали эту безупречную фигуру.
— Эстер… — Он наклонился и снова поцеловал её — жарко, глубоко, а потом замедлился, сделал движение мягким, почти нежным, сбивая ритм и заставляя её мечтать о большем.
Она скользила ладонями по его спине, пока его пальцы блуждали в её распущенных мокрых прядях, а затем он намотал волосы на кулак, вынуждая её откинуть голову, и прижался ртом к шее.
Зейн изучил каждый отзывчивый сантиметр её тела и, проклятье, безжалостно пользовался этим знанием — посасывал, вылизывал ту самую точку сбоку на горле, от которой колени подгибались, а ногти впивались в его кожу.
— Зейн… — стонала она, и руки её заскользили по его спине.
«Мой. Этот мужчина — только мой».
Он нежно прикусил мочку её уха, пустив по всей спине табун мурашек, а потом его губы снова накрыли её рот, выкрав остатки рассудка и заменив их одним только желанием. Этот поцелуй не имел ничего общего с прежними — медленными, контролируемыми. В нём забилась дикая, плотская жилка, и Эстер отреагировала тут же: отвечала сильнее, жёстче вминаясь в его губы. Она протиснула руку между их животами и застонала.
Его плоть под тканью была каменной; стоило обхватить её пальцами, как она упёрлась в пряжку ремня.
— Чёрт, — прорычал Зейн, оторвавшись от её губ. Пока она ласкала его через мокрую ткань брюк, его дыхание сделалось таким же рваным, как её собственное. — Продолжишь в том же духе… — Он зажмурился, запрокинув голову.
— То что? — внутри неё всё сжалось.
Взгляды их сцепились, и та внутренняя схватка, что промелькнула в этих чёрных глубинах, заставила её замереть.
— Чёрт... Эс, я тебя хочу, до одури хочу, но, может, нам сперва стоит помириться?
— А если мы уже? — спросила она.
Он ошарашенно застыл.
— Ты не продиктовала, что мне сделать, чтобы ты сначала простила меня за тот секрет.
— Мне ничего от тебя не надо, Зейн. Я уже простила. — Она прижала его к себе. — Ты и всё. Прямо сейчас я хочу тебя. А после можешь выложить мне детали, но сейчас... Ты хочешь меня или нет?
— Ты только что сжимала мой член, Эстер. Уверен, ты на ощупь отлично поняла, насколько я тебя хочу. — Он взлохматил мокрые волосы. — Боги, я тоже за нас бьюсь! Не хочу использовать секс как рычаг, чтобы тебя вернуть.
— Так он и не нужен. Зейн, я сама вернулась, потому что, боги, я тебя люблю. Я не злюсь и буду пытаться быть лучше.
— Может, я не хочу, чтобы ты пыталась. — Зейн обхватил ладонями её шею. — Я хочу тебя ровно такой, какая ты есть, со всеми твоими бурями и всем остальным. Я хочу ту Эстер Розалес которую до сумасшествия люблю. Меня ломает каждый раз, когда руки приходится держать подальше от тебя, каждую ночь, что я лежу без сна — одновременно одарённый и проклятый воспоминанием о том, какой раскалённой, мокрой и безупречной ты становишься, когда я теряюсь в тебе.
Губы её разомкнулись, а щёки обдало жаром — его слова гладили не хуже пальцев.
— Мне снятся звуки, что ты рождаешь перед самой разрядкой, и то, как темнеют твои глаза — сытые, блестящие, чище изумрудов. Я просыпаюсь, изголодавшийся по тебе... только по тебе... даже когда ты далеко. Я дерусь за тебя. И готов вкалывать так каждый сраный день, лишь бы ты была со мной. — Зейн положил ладонь на её талию, и палец его мазнул по голой полоске кожи.
— Зейн, пожалуйста...
Его внутренняя битва звенела в воздухе почти осязаемо, напряжение между ними взвинтилось до пика. На миг показалось, что упрямства в нём хватит, чтобы развернуться и оставить их в этой глухой пробке.