Страница 153 из 157
Её пальцы сводило от потребности притронуться к нему.
— Ни-че-го. Не могу. С собой. Поделать, — выцедил Сенмут, отбивая град сыпавшихся на него ударов.
— Живей! — Зейн молотил и молотил, уклоняясь от ответных выпадов, и с каждым свистом клинка перековывал собственный недавний страх, боль и тревогу в глухую ярость.
Зейн был невредим, а она, как последняя идиотка, позволила любви к нему затопить рассудок и вышвырнуть прочь всякое благоразумие.
Краем глаза он ухватил её силуэт; на мгновение расширились зрачки, а затем Зейн без промедления впечатал локоть в челюсть Сенмуту и опрокинул его на маты.
Оу.
Сенмут плашмя рухнул на покрытие, мечи выскользнули из пальцев.
— Да ё-моё!
— Закончили, — обрубил Зейн, даже не обернувшись. Он уже шагал к ней размашисто, пожирая расстояние широкими движениями. — Ты здесь? Хотя… — Он пристально всмотрелся, будто нащупывая всё ещё кипевший внутри неё ураган, и взгляд его дрогнул. — Эс, ты как?
— Да что я тут вообще забыла? — цедила Эстер, обшаривая его взглядом в поисках тех ранений, о которых твердила Су. Теперь она сомневалась, верно ли вообще расшифровала ту сцену. Неужели вся эта гонка была пустой? Пальцы предательски задрожали. — Сама не знаю!
Он просканировал её взглядом.
Внутри неё схлестнулись два несовместимых порыва: разреветься от счастья, потому что он стоял на ногах и выглядел целым, и разнести этот чёртов особняк в пыль лишь за то, что ему вообще угрожала опасность.
— Тише. — Зейн стащил с её плеч сумку и вжал Эстер в себя.
Она обхватила его руками, уткнулась лицом в изгиб его шеи и дышала — глубоко, жадно, цепляясь за его запах как за доказательство того, что он жив.
Прямиком из зала он утянул её в душевую; Эстер успела уловить только отблеск полированных панелей, приоткрытые высокие окна и ряд широких скамей вдоль трёх стоков — вылитая академическая душевая. Зейн повёл запястьем, и золотистый туман запечатал дверь. Затем он ударил по рычагу на стене, и ближайший желоб обрушил на них ледяной водопад.
Эстер судорожно втянула воздух, вздрогнула от шока и холода — и на мгновение перестала ощущать хоть что-то.
— Чёрт возьми, ледяная! — выстучала она зубами. — Ты зачем...
— Вот и всё. — Зейн переключил рычаг, и вода потеплела. — Тебе требовалось остыть, прости. Сила снова тебя накрывала. Ты отпросилась?
Они стояли под струями, не двигаясь.
— По правде, я сбежала...
— Тебе не давали увольнительной? — голос Зейна опустился до опасного регистра. — Ты же знаешь, чем это... — он оборвал сам себя. — А это чья на тебе куртка?
— Серьёзно? — Эстер распрямила руки, впитывая тепло каждой клеткой. — Нашивки второго курса, эмблемы коалиции фераноров. Угадай с первой попытки, чья куртка.
Зейн сжал зубы, по лицу стекала вода.
— Это куртка Сунан, сраный ты собственник.
И легче ему явно не стало.
— Ты это всерьёз? — Пальцы Эстер дёрнули молнию, и она принялась стаскивать куртку, но мокрая ткань намертво прилипла к коже, заставив её выдирать руки из рукавов с глухим раздражением. — Я рыдала, уткнувшись Су в плечо, и стоило ей получить сообщение от Сенмута и намекнуть, что тебя ранили, как меня просто выбросило за дверь. Да, у меня занятия, да, я свалила без спроса. А потом пятнадцать минут пути превратились в грёбаный миллион лет, пока я неслась сюда, потеряв голову, убеждённая, что ты истекаешь кровью. И теперь ты мне закатываешь эту собственническую ревнивую сцену из-за чужой куртки, которую дала мне подруга, потому что сообразила: я в панике вылетела без своей? — Она пригвоздила его взглядом и швырнула куртку прямо под ноги. — Да пошёл ты к чёрту!
Краешек его губ изогнулся.
— Ты испугалась за меня?
— Уже нет. — Перед глазами Эстер вспыхивали алые всполохи. Как он вообще смел усматривать во всём этом что-то забавное?
— Но испугалась же. — Улыбка медленно заполнила его лицо, в глазах заплясали искры. — Ты за меня перепугалась. — И он потянулся к ней всем телом.
— Это смешно? — Эстер шагнула назад и лопатками столкнулась с мокрой скользкой стеной.
— Нет. — Зейн слегка склонил голову, и всякая ухмылка исчезла. — Сдаётся мне, тебя бесит, что я не обиваю пороги Мары. Ты бы предпочла, чтобы я валялся в луже крови в лазарете?
— Нет! Я не злюсь из-за того, что ты цел. Никогда бы не стала желать тебе зла.
Он задрал правый рукав, и Эстер осёклась, разглядев сморщенный багрово-красный рубец, протянувшийся от самого верха плеча до середины бицепса. Сверху толщиной с дюйм, а ближе к локтю — раза в три шире. Его явно штопали целители, и если остался такой след, значит, он едва не лишился всей руки.
— Тебе и вправду досталось, — выдохнула Эстер, и гнев разом вытек из неё. Грудь сдавило до ломоты. Боль, наверное, была нечеловеческая. — Ты в порядке? — вырвался вопрос, хотя всего минуту назад на её глазах он стёр в порошок Сенмута.
— В полном. — Зейн опустил рукав, пряча шрам. На этот раз Эстер не стала уворачиваться, когда он рванулся к ней. Ладонь обвила её талию, устроилась на пояснице и вытянула их из-под потоков воды. Оставшиеся между ними несколько дюймов обернулись одновременно мукой и благословением, когда он наклонился.
Сердце в груди подскочило от этих слов, от вечного электричества, что гуляло между ними, от разряда, прошившего всё тело после одного-единственного касания. Её грела далеко не только вода.
— Я до сих пор не делаю того, что следовало бы.
— А именно?
— Я до сих пор не попросил прощения за то, что скрыл от тебя, и... Чёрт, Эс, скрывать я не собирался, просто... мне жизненно необходимо было сначала разобраться, что именно с тобой проделали. Ты бы засыпала меня вопросами, а мне нечего было бы ответить, потому что всё, что мне было известно — это эксперименты ради сомнительного дара, которого у тебя, между прочим, нет. И в кольце его тоже нет. Эваль расщепил свою силу на прошлое, будущее и память, но ты — продолжение моей силы, и получается, этот мерзавец истязал тебя...
Лицо Зейна залила смесь чистейшей ярости и бессилия, и от этого зрелища Эстер пронзила острая боль. Боги, как она могла ему не верить — это же Зейн. Разве он способен причинить ей вред или скрыть то, что способно её разрушить? Она скользнула языком по нижней губе, и его зрачки полыхнули, когда душевую заволокло паром.
— Ты за меня испугалась. — В первый раз его это рассмешило. Во второй — осчастливило. Сейчас же голос Зейна звучал так, словно он только что осознал некую грандиозную истину.