Страница 155 из 157
Но затем, слава богам, Зейн рухнул; его губы врезались в её, и огонь, распалённый перепалкой, взметнулся заново, куда яростнее прежнего. Он целовал её, будто она была разгадкой любой головоломки. Будто всё, чем они являлись и ещё станут, держалось на этом моменте. И, возможно, так и было. Она нырнула ладонью под ткань и провела по всей длине его члена.
Горловой стон стал её наградой и ударил точнёхонько между бёдер, заставив пульсирующий очаг боли сжаться.
— Отпусти, чтобы я смог тебя раздеть. — Зейн выделил последнее слово укусом в нижнюю губу.
Да без проблем. Она разжала пальцы, и он стащил с неё штаны. Те глухо шмякнулись об пол, и уже мгновение спустя его рот накрыл чувствительный пик её соска и заскользил языком. Она застонала, а пальцы зарылись в его волосы, пригвождая голову к месту.
— Как же хорошо.
Обхватив её одной рукой за плечи, второй — под коленями, он подхватил её и одним плавным движением опустил на разогретую водой каменную скамью.
– Ты уверена, что хочешь именно тут и прямо сейчас? – Зейн навис над ней, заслоняя от падающих с потолка потоков, растрёпанный, с закрытыми глазами. – Ещё пять минут, и я мог бы устроить тебя в своей кровати со всеми удобствами.
От одного его вида у неё заломило сердце – настолько он был красив.
– Здесь и сейчас. – Ладони Эстер прошлись по его широким плечам, спустились от челюсти до самого предплечья.
– Здесь и сейчас, – эхом сдался он.
Следующий поцелуй вымел всё. В нём плескалось чистое вожделение, приправленное таким же отчаянием, что раздирало её, и оттого обжигавшее ещё сильнее. Именно это было ей нужно – чтобы он вдавил её между собственным телом и мрамором, чтобы наступал с той же безоглядной жадностью, с какой она сама к нему тянулась.
Без тени промедления его пальцы нырнули под кромку белья, скользнули по лобку, раздвинули и огладили мягкую, уже скользкую кожу, а затем накрыли клитор.
Спину Эстер выгнуло дугой, и она едва не захлебнулась раскалённым наслаждением.
– Даже горячей, чем мне запомнилось. – Его губы мягко путешествовали по её шее, захлёстывая ощущениями, а пальцы порхали почти невесомо, точно пёрышки. – Чёрт, ты на ощупь как шёлк. Раскалённый, гладкий шёлк. – В голос вернулась та самая хрипотца, по которой она тосковала.
Зейн опустил голову к её груди, и зубы прихватили сосок – ровно так, чтобы внутри тугим жгутом свернулось удовольствие. Разумеется, он помнил, как ей нравится. Это был не первый их раз. И далеко не последний.
Под кожей заструилась сила, пока он обводил вокруг её набухшего клитора, намеренно не давая того давления, которого она требовала.
– Зейн… – взмолилась она, вонзая ногти в его плечи, старательно обходя свежий рубец. Каждый росчерк его пальцев и языка выстреливал молниями, электризуя все нервы, пока она целиком не превратилась в сверхчувствительную струну, туго натянутую, но так и не доведённую до предела.
– Я прекрасно знаю, чего ты хочешь, – он провёл по её клитору, – и что тебе необходимо.
Внутрь неё вошли два пальца.
Глубже. Тесней. Ещё. Вот что было ей необходимо.
— Так дай же мне это, — выдохнула она, качнув бёдрами.
— Я целую вечность ждал момента, чтобы прикоснуться к тебе.
С каждым нажимом, с каждым ускорением его пальцев воздух покидал её лёгкие рваными, прерывистыми всхлипами; кожа заполыхала, и волна жара окатила тело с головы до пят.
— Боги, Эс. Ты — единственное, что я когда-либо захочу. Только ты. — Его голос вплавлялся в неё, гудел внутри черепа, пока не заглушил всё, и она перестала видеть, слышать, различать и обдумывать что бы то ни было. Он заполнил собой каждый атом.
— Ты мне нужен. — Слово «нужен», наверное, слабовато, но ни одно другое не сумело бы выразить, насколько он незаменим для самого её существования.
— И ты мне.
Она прижалась губами к свежему рубцу у него на руке, и острота осознания — насколько близко она подошла к тому, чтобы его лишиться, — обрушилась с новой силой. Затем Зейн снова навис над ней, удерживая собственный вес на вытянутых руках, и его зрачки, пока он размещался меж её разведённых бёдер, проходились по её телу с такой голодной жадностью, что её затрясло от нетерпения.
Она потянулась ладонью, сомкнула пальцы на его члене и подвела к своему входу. Промедли Зейн ещё хоть секунду — и она скончается. Ни единого вдоха дольше она не выдержит, если он не окажется внутри неё.
— Моя потребность в тебе куда сильнее, Эстер. — Он провёл по её скуле и толкнулся бёдрами, входя, раздвигая и обжигая самые первые, самые отзывчивые дюймы. — Что бы ты ни думала о собственной нужде, я нуждаюсь в тебе стократ острее. — Он качнулся дальше и одним тягучим движением заполнил её до самого конца, так глубоко, что веки её сомкнулись, и всё, что ей оставалось, — это застонать от чистого блаженства.
В целом мироздании не сыскать ничего похожего. На этот счёт у неё не осталось ни тени сомнения.
— Как. Же. Хорошо. — Его стон продублировал её собственные мысли, а затем он пошевелился и вышел лишь для того, чтобы войти опять, и выйти, и снова войти, параллельно осыпая её грудь поцелуями. Мрамор под лопатками дал упор; она изогнулась и приняла его ещё глубже. Этого делалось слишком много, слишком ослепительно и в то же время преступно мало.
С каждым мощным выпадом аппетит только разгорался. Именно таким Эстер и хотела ощущать собственное бытие: с Зейном внутри, движущимся в ней, сосредоточенным исключительно на ней.
— Глубже. Жёстче. Не нянчись со мной, как с фарфоровой.
— Я абсолютно точно знаю, сколько ты способна принять. — Он запустил руки ей под спину, прижал к своей груди, а затем выпрямился и сел на край скамьи.
Её стон гулко разлетелся по душевой, когда она опустилась на него, обхватив его бёдра коленями.
— Да. Здесь. Боги, я ощущаю тебя повсюду.
Ладони Зейна скользнули вдоль её позвоночника к самым ягодицам и сжали их.
— Ты приноравливаешься скакать на мне, котёнок.
Она обвила руками его шею и улыбнулась. Вокруг не осталось ни единого звука, кроме плеска воды, разбивавшейся о скамью где-то рядом, и влажного ритма их тел, снова и снова сталкивающихся друг с другом. Сердца колотились вразнос, а в паузах между долгими, пьянящими поцелуями дыхание делалось всё более надсадным и рваным.