Страница 148 из 157
— Девчонку я беру на себя, — объявил он и с отвратительным скрежетом туфель качнулся вперёд. — А вы прикончите мальчишку. Только без лишней беспечности. Он изворотлив. Он молниеносен.
Юстиниан издал смешок, даже не шевельнув бровью:
— Никаких убийств ты совершать не станешь.
Антон споткнулся на полушаге — кажется, впервые за весь вечер с него сбилась спесь.
— Имеет смысл… ознакомиться с моими требованиями, — пролепетал он куда менее уверенно.
— Иначе — что? — Зейн чуть накренил голову, сощурился, и одно только его небрежное плечевое движение прозвучало прямым вызовом.
— Лучше тебе не выяснять, — Юстиниан принялся выхаживать взад-вперёд, будто сцена целиком принадлежала ему. — Я бы на твоём месте предпочёл мировую.
— «Мировая» и Юстиниан Кришт — два слова, которые никогда не стояли в одном предложении, — резанул из-за спины голос.
Тень сгустилась, и из неё выдвинулся Князь.
— О, разумеется, дорогой мой Мирча, — Юстиниан нацепил улыбку. — Тебе ли не знать.
— Ты идиот, если сделал ставку на девчонку, — Князь обогнул его и мазнул взглядом по Эстер. — От неё толку — только размазывать слёзы по своему драгоценному Богу. А вот он, — взгляд переполз на Зейна, — мой мальчик. Он уже накачался девичьими чувствами под завязку и превратился в несокрушимую силу.
Юстиниан рассмеялся.
— Иварт сказал правду. Ты — выдохшийся старый обрубок... — он мазнул языком по нижней губе. — Перед нами два самых заурядных человека. Влюбились. Выбросили Легион из головы. И твой Зейн в этом смысле ничем от них не отличается. А значит — он уже слаб.
Эстер спиной ощутила, как побежал мороз. Но одновременно их пальцы переплелись. И Зейн на грани восприятия сдавил её ладонь.
— Не смей говорить о нём такое! — выкрикнула она, и голос взлетел выше, чем она намеревалась.
— О, внученька, родная моя, — Юстиниан разбросал руки и с оглушительным хлопком свёл ладони. — Мы же тебя повсюду искали.
— Что это значит? — Эстер сдвинула брови.
— Да как же… особую фигуру одарили повторным существованием, — он вздёрнул подбородок. — Ты же своими глазами видела, как умираешь в прошлом, разве нет? Так вот: никакого яда. Настой из единственной капли лунной травы плюс зверобой — противоядие. Эваль обставил спектакль так, чтобы весь мир поверил в твою гибель, — лунная трава глушит сердце, высасывает дыхание. Трёх суток ему хватило за глаза, чтобы перепрятать тебя туда, где никто не отыщет. А дальше расчёт был простой: ты очнёшься спустя годы, ничего не вспомнишь, и твоё ядро так и не запустится. Вся загвоздка в том, что в игру влез свежеиспечённый Бог времени, — он перевёл косой взгляд на Зейна, — и ядро завелось. Почти на полный ход. Я присматривал за вами ещё с того момента, как Эваль провернул свою идиотскую авантюру. А идея, кстати, недурная: отдать Глеф Сотворения собственному резонатору.
— Что за околесицу ты несёшь? — с презрением уронил Мирча.
Юстиниан зашёлся смехом.
— Вот пропасть между нами! — торжествовал он. — Знал бы Иварт, какой я гений…
— Скромности у тебя, как обычно, брать взаймы не приходится, — не повышая голоса, произнёс Зейн. — Глеф Сотворения — божественная часть. И ты опять сел в лужу.
Улыбка у него получилась нахально-усталой — и даже Антон рефлекторно дал полшага назад.
— Эваль понимал, что Альентар рухнет. Легион рухнет. — Юстиниан выговаривал каждое слово, точно обсасывал леденец. — Он расколол свою собственную мощь: прошлое досталось тебе, будущее — твоей сестре, Судьбе, а Память… — лицо его перекосило откровенным кайфом. — Вот Память-то мне и нужна. И единственной его ставкой была моя внучка. — Он прихватил губу зубами. — Когда я шесть лет назад выследил её, я всё ставил опыты, пытаясь выжать резонанс со Светочем и полигоном, но — проклятье! — глухо. Семь месяцев — и ни проблеска.
Атмосфера сгустилась до осязаемой тяжести. Князь нахмурился, а Эстер окаменела.
— Что ты сейчас произнёс? — вырвалось у неё.
Юстиниан взорвался хохотом.
— Похоже, твоё колечко способно перевернуть весь мой опыт, внучка. В нём ведь спрятан последний Осколок, верно? Зейн предпочёл умолчать? А он ведь перерыл всё сверху донизу…
— Заткнись, — прорычал Зейн и тяжело сглотнул.
— Именно она откроет путь к восстановлению памяти мира, — Юстиниан набирал громкость, откровенно смакуя производимый эффект. — Именно она даст Деструктору-Зверю напитаться всем этим массивом. И он сотворит для нас новый мир.
Князь издал гортанный рык, почти разрывая воздух.
— На что ты надеешься, Кришт?! — его голос загремел. — Он — божество. А она? Что может эта пигалица? Никакого Осколка у неё нет. Какой с неё прок? Пусть сбросит усиление — и покончим с этими жалкими… привязанностями!
— Не приближайся! — выкрикнула Эстер, бросаясь вперёд, будто тело опередило рассудок.
— Эс! — Зейн рывком поймал её за плечи и, хоть и мягко, но непреклонно отодвинул за спину.
— И ты! — закричала она на него. — Ты всё это время знал? Знал, что надо мной ставили опыты? Что из меня пытались сделать…
— Какое убожество! — сморщился Князь.
В глазах Юстиниана загорелся больной огонёк, а затем грянул выстрел, и Мирча с грохотом рухнул на пол.
— Он уже начал меня утомлять. Давай, Зейн, — ухмыльнулся Юстиниан. — Поделись Силой со своей драгоценной.
Зейн усмехнулся, и в его голосе прозвучала обезоруживающая искренность:
— Для неё мне, честное слово, ничего не жалко. Хоть последнюю клетку нервной системы забирай. Только… — он слегка накренил голову, прищурившись, — сдаётся мне, такие вещи ей без надобности.
Улыбка Юстиниана сделалась тоньше и хищнее.
— Ты, похоже, уверен, что без вас двоих наш замысел рассыплется в пыль? — его речь превратилась в змеиное шипение. — Самодовольный кретин.
— Именно так я и уверен, — спокойно согласился Зейн.
Зейн всё ещё вымерял расстояние до чёртовых сабель, что висели на стене предательски высоко, и мышцы на его спине вздулись, как готовая сорваться тетива. Эстер в это время судорожно обшаривала комнату взглядом — без оружия оставаться она не намеревалась. Взгляд зацепился за обитый стул на точёных витых ножках.
Сойдёт, решила она и выставила его перед собой, нацелив ножки прямиком в грудь Юстиниану.
Тот замер на полушаге и осклабился.
— Ты всерьёз? — проскрипел он. — Стул?
— Ага. Представь себе, — отрубила Эстер и чуть качнула конструкцию в его сторону.
А затем всё сорвалось с мест разом.