Страница 14 из 157
— Конец! — беззвучно ахнула она и метнулась к ближайшему шкафу. Дверца жалобно скрипнула, чья-то одежда мазнула по лицу, но Эстер уже втиснулась внутрь, затаив дыхание.
Сердце грохотало с такой силой, что, казалось, его биение разносится по всему дому.
Резко, с протяжным скрипом, дверь Сенмутовой комнаты отворилась, и две фигуры в длинных юбках выплыли в коридор. Ткань тихо шуршала при каждом шаге, кружевные чепцы подрагивали в такт движению. Их раздражённые голоса заметались по каменным стенам, дробясь эхом.
— Ну объясни мне, за какие грехи?! — кипятилась Эсма так, будто сама судьба ополчилась на неё. — Почему моё одеяло — колючий мешок, а Джерен укрыта, точно лепестками? Где тут высшая справедливость? И почему Пелин разъезжает с леди Монтегль по деревням, а мы сидим здесь, будто к полу приколоченные?!
— Эсмахан, — осадила её вторая так сухо, что у Эстер, затаившейся в шкафу, холодок пробежал по спине, — ты бы язык придержала да занялась чем велено. Кончай причитать, ясно?
Эстер мысленно закатила глаза
.
«Ничего себе у них денёк начинается… Впрочем, мой тоже не из приятных — с кошмара стартовал. А у этих, похоже, с бесконечного нытья».
Когда шаги начали удаляться, она позволила себе бесшумный выдох.
«Ладно, Эстер, возьми себя в руки. Схема прежняя: замереть, не дышать, дождаться портала. Если, конечно, он вообще откроется. Иначе — добро пожаловать в местный участок, затем в лечебницу, плюс обвинение в краже кружевных чепцов»,
— пронеслось в голове.
Она уже приготовилась превратиться в статую, но вдруг прямо над ухом раздался сонный, хрипловатый мужской голос:
— О-ох… Кто тут галдит?
Эстер вздрогнула так, что едва не вышибла дверцу шкафа лбом, и наспех зажала себе рот, чтобы не заорать.
— Эсма? — промямлил голос, всё ещё плавающий в полудрёме. — Ты там поселиться решила? Опять затаилась? Какое сегодня число? И куда подевались мои тапки?
«Прекрасно. Шкаф-портал для особо одарённых. Место сбора всех городских безумцев»,
— мелькнула паническая мысль.
— Эсма! Дамла! — голос внезапно окреп, стал требовательнее. — Чего притихли? Кто здесь шляется? Что вам нужно?
В темноте зашуршала ткань, кто-то завозился. И вдруг — рывок! Чья-то ладонь цепко ухватила Эстер за плечо.
— Мама! — взвизгнула она, вышибая дверцу и вылетая наружу, точно пробка из бутылки шампанского.
— А ну стой! — грянуло за спиной. — Ловите воровку!
Эстер обернулась и чуть не поперхнулась от возмущения. Из шкафа выбирался молодой мужчина в длинной белой ночной сорочке, с всклокоченными медными волосами и перекошенным от ярости лицом.
— Моя ночная сорочка! Эта негодяйка её стащила! — громовой крик прокатился по всему дому, и следом загрохотали босые пятки. — Ловите воровку!
«Чего-о?!
— взорвалось у Эстер в голове. —
Я спёрла его рубашку? Да на кой ляд она мне сдалась?!»
Каждый изгиб лестницы она знала наизусть — каждый выщербленный край, каждый выкрошенный уголок камня. Сердце грохотало где-то в горле, пряди, выбившиеся из косы, приклеивались к мокрому лбу, а из горла вырывался свистящий хрип. Она летела вниз, почти не касаясь ступеней, и лишь на долю мгновения взгляд зацепился за старинное полотно — Штаб Ордена на нём выглядел как обещание спасения. Так хотелось юркнуть в потайную дверь, спрятаться там, наконец-то выдохнуть… Но медлить было нельзя ни секунды.
На втором этаже она едва не впечаталась в юную служанку в кружевном чепце. Та взвизгнула и выронила кружку. Фарфор упал, разлетаясь на куски, молоко выплеснулось наружу и растеклось белоснежной лужей по каменным плитам. Сладковатый парной дух мгновенно пропитал коридор.
— Прости-и! — выкрикнула Эстер, не сбавляя хода.
«Спасибо, Вселенная,
— пронеслась отчаянная молитва. —
Если мой преследователь сейчас грохнется на этом молоке, я за девчонку свечку поставлю. Обязательно. В первом же храме. И только за здравие».
Не тратя ни мгновения на оглядку, Эстер рванула на себя рассохшуюся дверцу каморки под лестницей. Та взвизгнула так пронзительно, будто её резали. Девушка тут же нырнула внутрь, забилась в пыльный закуток и сжалась в комочек, точно перепуганный котёнок.
— Тише-тише, — зашептала она, унимая дрожь в пальцах. — Сидим как мышки, не дышим.
В нос ударила смесь запахов — затхлая сырость, старая древесина и едкий нафталин. По углам лениво колыхались пауки-толстяки, чьи пыльные сети украшали сушёные мушиные трупики. Вокруг громоздились ящики с изувеченными игрушками, осколки стульев и горы бесполезного барахла.
— Какая же тут помойка… — брезгливо скривилась Эстер, сдирая с плеча липкую прядь паутины.
Сквозь тонкие зазоры меж ступеней сочились полоски света, рисуя на полу призрачные линии. За дверью сначала послышалась стремительная поступь, а потом грянул шквал голосов.
— Я говорю, воровка! — громыхнул всё тот же баритон, ещё сиплый ото сна, но уже перекалённый гневом. — Видит бог, я её впервые в жизни вижу!
Вокруг зароптали тревожным шелестом:
— Воровка… ночью залезла…
— Точно стащила что-то…
— А если ведьма?..
— Ведьма?! — мужчина издал язвительный смешок. — Да у неё на роже прописано — шваль подзаборная!
У Эстер глаза от шока чуть на лоб не полезли.
В коридоре что-то оглушительно грохнуло — то ли кто-то поскользнулся в молочной луже, то ли запнулся о черепки кружки. Прислуга взвизгнула, а преследователь заревел пуще прежнего:
— Ищите её! Она тут, рядом! Нутром чую!
Его голос раздавался уже прямо над головой Эстер. Та вжала голову в плечи и сжалась в крохотный узелок.
«Всё,
— мелькнула паническая мысль. —
Сейчас распахнут дверь и вытащат меня, как мышонка из банки. И тогда — конец».
Но тут сквозь общий гвалт прорвался новый голос ровный, низкий, с едва уловимой насмешливой тенью.
— Быть может, милорд, перед тем как устраивать облаву на «злодейку», вы сперва позаботитесь о собственном облике? — произнёс незнакомец. — Смею уверить: мужчина в исподнем, мечущийся по дому, являет собой куда более диковинное зрелище, нежели незваная гостья, укрывшаяся под лестницей.
— Она к подвалу кинулась! — вклинился чей-то визгливый, распалённый голос, точно подливая масла в панический огонь. — Наверняка у неё там подельники! Целая разбойничья шайка орудует!