Страница 13 из 157
Глава 3. Каждый из нас носит в себе и ад, и небо.
Ты притупи, о время, когти льва,
Клыки из пасти леопарда рви,
В прах обрати земные существа
И феникса сожги в его крови.
У. Шекспир
В замке щёлкнул ключ, и Эстер, не медля, юркнула под одеяло. Мороз пробирал до самых костей, а следом за ним навалилась плотная, почти удушающая безысходность.
В сознании пульсировало только одно: придётся рассказать всё Совету. Можно было бы начать с Зейна — уж он-то хотя бы попробует обойтись без едких комментариев. Но вчерашняя фраза Су засела в памяти занозой.
«Действительно, моя фантазия всегда работала на ура»,
— пронеслось у неё в голове. —
«Сколько я себя помню, вечно плела невероятные истории, которым позавидовал бы многотомный роман. Коты-ораторы, порталы в параллельные вселенные — всё это было милой игрой воображения. Но убедить себя в том, что ты вдруг взяла и научилась прошивать время насквозь — это диагноз посерьёзнее. Тут пахнет не сказкой, а… больничной картой».
— Обычно с такими откровениями прямая дорога в палату с мягкими стенами, — прошептала она в пустоту.
И криво улыбнулась сама себе:
— Ну и ладно. Многим помогает. Честь им и слава.
Опершись на локоть, она приподнялась и сдвинула брови:
— Может, меня ещё в студию пригласят? Сяду напротив ведущего и выдам: «Инопланетяне похитили, покопались в мозгу, имплант поставили». — Ирония вышла горькой. — Святые, да я же спятила.
Тишина в ответ сделала эти слова совсем уж нелепыми.
Клацнул выключатель — и комнату затопила абсолютная темнота. Мрак облепил тело, будто намокшая простыня, липкий и холодный. Озноб пробрал мгновенно. Эстер свернулась калачиком, закуталась в плед с головой, будто тканевая броня могла спасти не только от стужи, но и от вихря мыслей внутри.
Сердце грохотало, воздух застревал в груди. Она пыталась взвесить: что хуже — признать себя сумасшедшей или всерьёз поверить в скачки по эпохам? Ответ проступил ледяной отчётливостью:
Похоже, всё-таки второе. У безумия есть курс терапии.
Зажмурившись до искр, она прыснула:
— А куда нести заявление на хронопутешествия? К кому апеллировать? К братьям Винчестерам? — И тут же воображение нарисовало нелепый кадр: двое в поношенных куртках переступают порог, и Дин с усмешкой цедит: «Пакуй штанишки, Сэмми. Едем на охоту».
Темнота перестала быть просто отсутствием света — она набухла, обзавелась плотью. По стенам заплясали тени, вытягиваясь в зыбкие фигуры незваных гостей. Сердце кольнуло ледяное предчувствие: а ну как следующий прыжок выбросит её с такого обрыва, что костей не соберёшь? Дрожащими пальцами она снова врубила свет — яркая вспышка разодрала мрак в клочья. Отвернувшись лицом к стене, Эстер крепко запечатала веки.
«Не смей. Остановись немедленно».
Она судорожно цеплялась за любую мелочь: пыталась вообразить тёплый пушистый клубок, вспомнить вчерашнюю цену на бензин, прикинуть, не обещают ли к выходным дождя… Но мысленный улей не унимался — рой жалил изнутри, возвращая её всё к тому же.
Тогда Эстер заставила себя считать. Тысяча, девятьсот девяносто девять, девятьсот девяносто восемь… Цифры закапали мерно, обволакивая сознание тягучей дремотой. Где-то на девятистах пятидесяти шести она провалилась в сон.
Сновидение рассыпалось обрывочным бредом. Сперва явилась исполинская птица — глаза полыхали расплавленным золотом. Потом — учебные залы, где всё перевернулось с ног на голову: парты вздыбились ножками кверху, стулья парили сиденьями вниз. Птица ринулась вниз, истошно вскрикнула — и Эстер вырвало в явь.
Простыня прилипла к мокрой спине. Она села, хватая воздух ртом.
Оно вернулось.
Тошнотворное, выкручивающее нутро чувство — будто внутри заработала гигантская центрифуга. Паника захлестнула с головой, выбив остатки рассудка. Не помня себя, она скинула одеяло, вскочила и, не замечая ледяного пола босыми ступнями, метнулась к двери.
Ноги подкашивались, дыхание вылетало рваными всхлипами. Только бы добраться до комнаты Су. Только бы не остаться одной наедине с этим кошмаром. Плевать на растрёпанный вид, на безумные глаза — словно маленькая девочка, спасающаяся от ночного монстра, она бежала к Су. Потому что Эстер слишком отчётливо помнила: следующий «прыжок» может выбросить её в зловонную топь с трёхметровой высоты. И никаких тебе «загрузить сохранение».
Она вылетела в коридор — и тут же ощутила резкий удар в бок, точно незримая сила швырнула её к стене. «Всё, сейчас рухну!» — прострелила паническая мысль. Эстер инстинктивно зажмурилась, приготовившись к бездонному провалу. Но вместо разверзшейся пропасти под ногами оказался обычный дощатый пол. Она всего лишь неловко приземлилась на колени, едва успев выбросить перед собой руки.
Приоткрыв глаза, Эстер растерянно заморгала. Что-то вокруг неуловимо переменилось. Света было слишком много — он сочился из-под дверей, резкий, почти полуденный, хотя за окном, казалось, только-только занималось утро. Стены тоже выглядели чужими: вместо привычного бледно-коричневого — глубокий, тёмно-оливковый оттенок. А потолок и вовсе зиял пустотой — ни люстры, ни плафона.
Из комнаты Сенмута доносился оживлённый женский щебет. Эстер прижалась плечом к стене, обратившись в слух.
— Да сколько ж можно — ни свет ни заря на ногах! — проворчал первый голос. — Хоть бы лишний час дали поспать! Юстиниан себе до девяти в кровати нежится, а мы… Знала бы, осталась в деревне за скотиной ходить — от неё хоть толк какой-то!
— Юстиниан по ночам дежурит, — осадила вторая. — Нашла с кем равнять. И головной убор поправь — совсем набекрень съехал! Госпожа заметит — обеим влетит по первое число.
— Она и без того на меня смотрит… — задрожал голос другой.
— Эсма, бывают экономки куда свирепее нашей! — хмыкнула собеседница. — Давай-ка поторапливайся, опоздаем. Джерен уж точно внизу.
— И кровать свою, небось, уже застелила, — с завистью выдохнула Эсма. — Ну до чего всегда опрятная, хозяйкина любимица! Ты её одеяло когда-нибудь щупала? Мягкое, словно лебяжий пух!
Эстер закусила губу, чтобы не прыснуть — до того нелепой казалась эта беседа.
— Зато моё — чистая дерюга! — всхлипнула Эсма.
— Скажи спасибо, что оно вообще имеется, — отрезала вторая. — Всё, прекращай хныкать, пошли.
Эстер прижала ладонь к груди и попятилась. В голове молнией сверкнуло:
«Святые, сейчас они выйдут и увидят меня… в ночной пижаме с котятами…»
Словно отвечая на невысказанный страх, дверная ручка медленно пошла вниз.