Страница 139 из 157
— Перестаньте терзаться, дорогие мои. Изменник даже не догадывается, что каждый ваш шаг оберегают. Юстиниан мечтает нанести идеальный удар — вонзить сталь и тут же испариться, как ночной морок. — Он расхохотался, низко и напевно. — Со мной этот трюк не прокатит. Ну а для меня… — его губы стянула тонкая ледяная ухмылка, — у него приготовлен совершенно другой способ поквитаться.
Сюрпризы, казалось, и не думали иссякать. Эстер ещё толком не свыклась с мыслью, что их выставили приманкой в чужой партии (впрочем, это отлично укладывалось в её концепцию местного бала), как перед ней опять нарисовался цветастый первый секретарь. Его имя мигом вылетало из головы — моргнёшь, и уже не вспомнить, зато в руках он неизменно держал два бокала вина. Следом, грузно переваливаясь с боку на бок, брёл старый знакомый — лорд Жан.
Заприметив их, лорд тут же расцвёл широченной улыбкой, громко засопел и без тени стеснения вцепился в руку Эстер. Поцелуй получился неприлично долгим, с откровенным вызовом перешагнувшим любые рамки этикета.
— О, вечер спасён! — возвестил он так, что хрустальные подвески на люстрах жалобно зазвенели. — Леди Дженна и леди Лейла вас углядели, но танцы, увы, не выпускают их ни на мгновение! — его необъятный живот заходил ходуном от беззвучного хохота. — А вот мне посчастливилось самому ангажировать вас на танец!
— Замечательная идея, — кивнул Князь, и в его взгляде зажглись лукавые искорки. — Молодым танцевать на роду написано! В ваши годы я тоже не упускал ни единой возможности…
«Ну, началось»,
— тоскливо вздохнула про себя Эстер.
Сейчас вскроется, что она напрочь лишена чувства ритма. Дальше — больше: выяснится, что никаких ног у неё нет, а есть лишь две непослушные деревяшки, категорически отказывающиеся двигаться в такт. Доран когда-то окрестил это «полной координационной беспомощностью», и даже такая характеристика была чересчур снисходительной.
Она уже собиралась опрокинуть бокал залпом — чтобы хоть немного притупить грядущее фиаско, — но Зейн молниеносным жестом выхватил вино и невозмутимо вернул его секретарю.
— Даже не мечтай, — произнёс он с невиннейшим выражением лица.
Посреди зала уже выстраивали шеренги для следующего менуэта. Завидев их, леди Дженна принялась энергично размахивать руками, будто семафорила сигналы на палубе. Лорд Жан тем временем исчез в толпе (его внушительное пузо пропало с небольшой задержкой), а Зейн в последнюю секунду ловко вытолкнул Эстер в дамскую линию — ровнёхонько между леди в золотистом и леди в зелёном.
Обладательницей зелёного платья, как выяснилось почти сразу, была леди Лейла. Эстер узнала её безошибочно — не только по цвету наряда, но и по характерной улыбке и, разумеется, по декольте. Вырез выглядел настолько вызывающе, что местная свобода нравов на его фоне ощущалась почти пуританской. Сама Эстер ни за что не осмелилась бы нагнуться в подобном туалете, Лейла же держалась так, словно не замечала собственной откровенности.
— Какая радость встретить вас снова! — воскликнула Лейла, сверкая улыбкой, достойной парадного портрета, и плавно опустилась в реверанс. Мимолётный взгляд, брошенный ею на Зейна, явно адресовался не для зрителей.
Эстер поспешно ответила тем же движением, чувствуя, как внутренности стягиваются в узел, а колени предательски слабеют.
— Идеально, — едва слышно произнёс Зейн, по-прежнему глядя на Лейлу. — Держись вплотную к ней. На фоне её наряда твои топтания никто не разглядит.
Эстер чуть не упала раньше времени, но сумела процедить сквозь стиснутые зубы:
— Если свалюсь, то утащу за собой тебя.
— В точности мой план, — с короткой усмешкой отозвался он. — Я всегда служил мягкой опорой для очаровательных дам.
В голове Эстер вихрем неслись обрывки чужих советов:
«Левая сторона — та, где большой палец правой ноги», «Не смотри вниз, сразу заметят», «Главное — не приземлиться ему на сапоги».
Мысли путались, но едва Зейн внезапно вырос перед ней и взял её за руку, ноги сами безотказно вошли в ритм.
Оркестр ударил торжественными, звенящими аккордами, будто распахивая проход в иное, неизмеримо более яркое измерение. Посторонние разговоры и смех отступили, растаяли, потеряли значение.
Зейн, безупречный в каждом жесте, прижал левую руку к бедру и протянул ей правую. Его улыбка сияла до того ослепительно, что пламя свечей казалось угасшим.
— Менуэт Кантемира поистине великолепен, согласны? — проговорил он с невозмутимостью. — К слову, ходили слухи, будто сам Кантемир едва не вступил в Охоту. Всерьёз раздумывал надолго поселиться в Румынии.
— Да что вы! — откликнулась Эстер, отчаянно пытаясь удержать равновесие, одновременно делая реверанс и поклон на каблуках. — А для меня он всегда был личным мучителем. По крайней мере, в детстве его сонаты гоняли меня без остановки.
В памяти сами собой всплыли картинки из прошлого: крошечная Фируз ещё в младших классах усердно терзала клавесин его опусами, а Эстер мечтала забиться в подвал и слушать гул отопительных труб — лишь бы не разбирать эти звуки.
Зейн усмехнулся, плавно разворачивая её в танце:
— Видишь? Умение изводить и детей, и взрослых — поистине универсальный талант.
Эстер закусила губу, подавляя смех прямо посреди па. В следующую секунду она сообразила: их четвёрка уже втянулась в общий круг. Паника налетела мгновенно:
«Куда все? Вправо? Влево? Что дальше?»
— Вправо, любовь моя, вправо, — мягко направил Зейн, не гася улыбки. — Не тревожься, ты танцуешь выше всяких похвал.
И тут до Эстер дошло: ей по-настоящему хорошо. Музыка больше не давила скукой и древностью — она текла плавно, обнимая всё пространство. Свечи заливали зал тёплым, приглушённым светом, словно стирая острые грани беспокойства. Смех вокруг звучал непринуждённо, парики перестали казаться нелепыми, а сам бал превратился в воздушное, почти невесомое сновидение.
Когда круг распался, Эстер почти взлетела обратно к Зейну — с такой уверенностью, будто всю жизнь кочевала по бальным залам. Он поймал её взгляд, и реальность вокруг сжалась: остались только они вдвоём и музыка.
— Ты только посмотри, — тихо обронил он, чуть склоняясь к ней. — Я всегда подозревал: за маской растерянности прячется прирождённая танцовщица.
— Если вдруг упаду — считай это моим коронным па, — едва выдохнула она.
Зейн расхохотался — открыто, беззаботно, и несколько дам невольно обернулись на этот звук.
— Тогда я непременно последую за тобой. Для симметрии.