Страница 129 из 157
— Тогда прошу в машину, — сухо бросил он и сам же распахнул перед ней дверцу, после чего резко развернулся и двинулся к водительскому месту с такой скоростью, что Эстер пришлось почти трусить за ним следом.
Устроившись в кресле, она всё-таки отважилась разбить тяжёлую тишину:
— Могу я поинтересоваться, в какой отель мы держим курс? Очень надеюсь, там найдётся горячий душ и, возможно, что-нибудь погорячее кофе.
— Частная резиденция, мисс, — отрубил он, машина плавно отъехала от обочины. — В Мармарисе сейчас все отели забиты под завязку, свободных мест просто ноль. Давненько я не видел такого столпотворения.
«Ну да, ну да, слова из тебя клещами не вытянешь»
, — ядовито хмыкнула про себя Эстер и плотно сомкнула губы.
Машина замерла прямо перед сверкающим огнями шикарным зданием, и Эстер, словно её током ударило, выскочила наружу, рванув под спасительную крышу — хотя, казалось бы, вода уже сделала своё дело до последней нитки.
— Тринадцатый этаж, мисс! — донеслось ей вдогонку из приспущенного окна. — Номер триста шестьдесят пять! Чемоданы — ваша забота, уж простите.
Чёрный внедорожник тут же утонул в дождевой завесе, бросив её одну у подножия незнакомой громады, вымокшую, сбитую с толку, с ворохом вопросов без единого ответа.
Тринадцатый этаж поглотил её мягким золотым сиянием и абсолютной тишиной. Эстер зашагала по коридору, цепляясь взглядом за таблички с номерами. Всё здесь кричало о деньгах — старых, семейных, с генеалогическим древом и фамильным гербом. Свет лился из бронзовых бра-канделябров, тяжёлые бархатные портьеры задрапировывали окна, а с потемневших полотен в духе Ренессанса таращились суровые лики. Каждый сантиметр пространства был пропитан духом власти, капитала и едва уловимого сдвига по фазе в сторону готики.
В конце концов заветная дверь с цифрами триста шестьдесят пять нашлась в тупике коридора. Эстер судорожно сглотнула, уже предвкушая райское блаженство: обжигающая ванна, пена до подбородка, бокал ледяного шампанского. Она решительно нажала на ручку. Дверь даже не скрипнула. Попытка номер два, уже всем корпусом — результат нулевой. Железная створка стояла неприступным бастионом, перекрывая путь к заслуженному отдыху.
— Да чтоб тебя разорвало на кванты! — прошипела Эстер, перебирая в голове все известные человечеству проклятия и щедро приправляя их выдержками из забытых гримуаров. В ход пошли пентагроммные ругательства и такие древние диатрибские формулы, от которых, по слухам, цветы вяли в мгновение ока, а молоко в окрестных деревнях моментально сворачивалось.
Из-за двери вдруг донёсся звук шагов — медленных и разморенных, словно тот, кто шёл, совершал променад по аллее, а не торопился открывать. Эстер пробрала дрожь. Неужели этажом ошиблась? Да нет, номер совпадает. Или над ней, вымотанной до предела, решили поиздеваться?
Замок лязгнул коротко и резко, как взведённый курок. Ручка мягко ушла книзу. Тяжёлая створка поплыла внутрь, и в проёме появился... Зейн Синклер. Ноздрей коснулся густой запах амбрового ветивера — с горьковатой искрой грейпфрута и тёплым древесным эхом, от которого пол ушёл из-под ног. Он стоял, небрежно привалившись плечом к косяку, — высокий, рыжая голова, в глубине зрачков пляшут бесенята насмешки. Это не был ни глюк от усталости, ни мираж выжатого сознания. Самый что ни на есть живой, настоящий Зейн Синклер во плоти.
— Даже не надейся что-то там себе напридумывать! — затараторила Эстер, судорожно ловя слова. — Я здесь исключительно потому, что шторм нарушил мой рейс! Все отели в городе забиты наглухо, можешь себе вообразить?
Зейн неторопливо выгнул бровь и прогнал по ней взгляд — от намокших волос до самых носков туфель. Его глаза скользили, как лёгкая, дразнящая и одновременно обжигающая ласка, от которой мурашки табунами бежали по коже.
— Ну конечно, дорогая Эстер, арсенал твоих оправданий всегда при тебе, — выговорил он низким, обволакивающим баритоном, в котором пряталась то ли усталость, то ли скука... поди разбери. — И с каждым разом они звучат всё весомее.
— Это не оправдания, это факт! — Она вздёрнула подбородок, ощущая, как внутри закипает привычный коктейль из злости и конфуза. — Меня сюда вызвал Орден! А застряла я по вине этого треклятого ливня! И вообще, ты, между прочим, слинял, не дождавшись меня, хотя клялся взять с собой!
Ярость накрыла её внезапно, будто девятый вал, смывая остатки выдержки.
— Это твоя резиденция? Та самая? — бросила она, обводя жестом коридор.
Он ухмыльнулся краешком губ и небрежно пригласил её внутрь взмахом руки.
— А надо было табличку вешать?
Эстер прикусила язык, проглотив колкость про ворону, свившую три гнезда, и перешагнула порог. Внутреннее убранство оказалось выдержано в том же мрачно-помпезном стиле, что и весь этаж: громоздкая мебель, давящий полумрак, текстиль ценою в состояние. Но её взгляд мгновенно прикипел к неожиданному объекту, сиротливо притулившемуся в углу. Инвалидная коляска. Потёртая, старая, сложенная — будто ждала своего часа наготове.
— А это для чего? — ляпнула она, не успев заткнуть рот. Изумрудные глаза стали совершенно круглыми.
Зейн повёл плечами с той показной небрежностью, за которой любая игра видна за километр.
— Один мой... приятель... решил перестраховаться. Мол, а вдруг травмируюсь и ноги отнимутся. Позаботился наперёд.
Эстер сузила глаза и вонзилась в него испытующим взглядом.
— Подожди-ка... А тебе вообще случалось терять способность ходить? Чтобы всерьёз, прикованным к койке?
Она даже не осознавала, почему пульс замер в ожидании ответа и отчего так отчаянно требовалось услышать «нет». Зейн сложил руки на груди и прогнал по ней сверху вниз долгий, взвешивающий взгляд. В самой глубине его зрачков зашевелились знакомые бесы.
— А сама-то как думаешь, искорка? — голос обволакивал, как тёплый бархат, а уголок рта дёрнулся в намёке на усмешку.
Эстер громко выдохнула — с чистым облегчением, но тут же осадила себя, напомнив, что давать слабину подле этого человека сродни самоубийству.
— Ничего себе, — пробормотала она чуть слышно. — Вот уж кто всегда просчитывает на три хода вперёд.