Страница 123 из 157
Глава 19. И пули, разучившиеся петь.
Переживи углы.
Переживи углом.
Перевяжи узлы
между добром и злом.
Но переживи миг.
И переживи век.
Переживи крик.
Переживи смех.
Переживи стих.
Переживи всех.
И. Бродский.
Эстер не ожидала оказаться на Истикляль — в той точке Стамбула, где городской пульс бьётся громче всего. Оранжевый Lamborghini Urus агрессивно разрезал трафик, как хищник, пробивающий себе путь сквозь стаю, и застыл в эпицентре людского водоворота, мгновенно собрав коллекцию прикованных взглядов.
Она без единого слова двинулась за Зейном внутрь здания, чей фасад не обещал ровным счётом ничего интересного. Всё изменилось в секунду: перед ними бесшумно разъехались створки лифта, утягивая обоих на последний этаж. Открывшаяся панорама явила огромный зал, наполненный мягким, обволакивающим сиянием. Всё пространство было организовано вокруг единственного предмета — карточного стола под тёмно-зелёным сукном. Места занимали пять человек. Лидерство читалось мгновенно: пожилой мужчина с тяжеловесной статью и рентгеновским взором излучал концентрированную власть, не оставляя сомнений, кто здесь главный.
— Мистер Синклер, я всегда считал вас приверженцем уединённых сделок, где нет места посторонним. Но, как я вижу, сегодняшний вечер ломает ваши же каноны — вы не один, — протянул он, с откровенным интересом сканируя Эстер.
— Абсолютных констант не существует, Арслан, — ровно парировал Зейн, обмениваясь с ним крепким рукопожатием.
Эстер почувствовала, как пространство прошили чужие траектории внимания, без стеснения изучая каждый её миллиметр. Она натянула на лицо безупречную бесстрастность и встретила цепкие, пустые взгляды с выдержкой опытного игрока, который не показывает свои карты даже под пыткой. Будто не замечая возникшего давления, Зейн с безупречным жестом отодвинул для неё стул и занял место рядом, превращая своё присутствие в безмолвный щит.
До девушки стремительно дошло: его слова о карточной партии маскировали жесточайшие переговоры, и разменной монетой здесь служило нечто гораздо более весомое, чем деньги.
— Это финальный круг, Зейн, и право голоса за тобой, — Арслан перешёл на прямые именные обращения. — Полагаю, твой окончательный ответ созрел?
Вместо слов он подхватил фишку и запустил её скользить по суставам — верный признак того, что мозг сейчас перемалывает вероятности, словно просчитывая сложнейшую многоходовку. Эстер давно усвоила: когда в его пальцах появляется такая игрушка, внутри идёт отчаянный торг между рисками и выигрышными сценариями.
— Что, если я решу сыграть по-крупному? — неожиданно обронил Зейн, и на его лице проступила тень загадочной ухмылки.
Вязкая пауза накрыла полумрак игорного зала, и единственными звуками остались шёпот сдвигаемых карт да приглушённое позвякивание жетонов. Сохраняя лицо каменным, Арслан уронил:
— Вырежь себе в памяти, Зейн: мастерство за этим столом не в нападении, а в своевременном шаге назад.
В ответ Зейн выдал такую демоническую ухмылку, что свет лампы, хищно блеснув по его волосам, вытянул из них рыжие искры. Он толкнул последний жетон в середину стола.
— Не угадал, Арслан. Настоящее мастерство — это чутьё на миг, когда пора рвать банк. Иду олл-ин!
Глаза Арслана полыхнули холодным пламенем. Спину Эстер прошил мороз. Натянутую тишину вспорол едва слышимый металлический звук — так щёлкает взводимый курок. Девушка бросила короткий взгляд искоса на Зейна: его губы были тронуты лёгкой полуулыбкой.
«Он же провоцирует нарочно
, — осенило её. —
Чёрт побери, он специально накаляет»
.
Зейн открыто наслаждался ситуацией и с интересом следил за её лицом.
Арслан неспешно перенёс всё внимание на Эстер, и в его зрачках проявился ледяной азарт.
— Каков будет ваш ответ, мисс Эстер? Не проснулось желание отступить? Партия способна разогреться до очень высоких температур. Прямо сейчас у вас ещё есть шанс покинуть игру. Или всё-таки вас манят безрассудные гамбиты?
Понятия не имея, о каком конкретно «бизнесе» идёт речь, она запретила себе даже думать об отходе. Под маской беззаботности Эстер загоняла волнение поглубже, не позволяя ему проступить наружу.
— Господа, вы плохо себе представляете, что именно у меня таится в рукаве, — произнесла она с расчётливой небрежностью и подвинула свои жетоны к центру. — Заботу о собственной шкуре я беру на себя. Ставка принята.
Зейн даже не обернулся; слетевшее с губ «А ты отчаянная для дебютантки» было почти шёпотом — будто он рассуждал вслух, а не говорил с ней.
— Когда не знаешь правил, страха нет, — бросила Эстер, мазнув по нему коротким взглядом.
Арслан сморщился.
— Похоже, спутница мистера Синклера не вполне… в курсе, как здесь всё устроено.
Смешок Зейна рассёк напряжение.
— Однако за рамки она не выходит, ведь так, Арслан? А раз вы, господин Атеш, всё топчетесь на границе риска, может, уступите место кому-то посмелее?
Зал заволокло глухой, почти физически осязаемой паузой — воздух спекся до плотности предгрозового неба.
— Я… поддерживаю ставку, — выдавил Арслан, и в его голосе явственно проступил змеиный оттенок.
На зелёное сукно легли карты, и у Эстер напрочь перебило дыхание. Две её карманные вкупе с тремя общими выстроились в безупречный стрит-флеш. У неё в руках оказался выигрыш!
— Неплохо, — почти неслышно резюмировал Зейн, окинув её стремительным изучающим взглядом.
Эстер приклеила к лицу самую безмятежную улыбку, на какую была способна, и неторопливо обвела глазами всех за столом. Где-то глубоко внутри гремел салют.
— Похоже, новеньким и правда перепадает удача, — произнесла она, с жёстким контролем удерживая голос в лёгком, непринуждённом регистре. — Спасибо, господа, что играли всерьёз. Вышло… довольно занимательно.
В зрачках Арслана зажёгся отравленный фитиль — ещё мгновение, и пламя сожгло бы всё вокруг дотла. Эстер каждой клеткой ощущала, как просторный зал наливается удушающим ядом. Внутренний сигнал тревоги надрывался без остановки: светский трёп служил лишь оболочкой для смертельной угрозы.
— В азарте всё держится на честности, Арслан, — сухо бросил Зейн. — В ней ведь и заключён настоящий кайф.
— Синклер, какого чёрта ты притащил эту девицу? Чтобы она пихала нос в то, во что её не просят? — взревел Арслан, и налёт былой учтивости слетел с него окончательно.