Страница 121 из 157
И когда он только успел всё это провернуть?
После бодрящего душа Эстер натянула приготовленный комплект. С губ мгновенно сорвался потрясённый возглас.
— Зейн… Это же точь-в-точь тот самый наряд, в котором я прибыла! — выпалила она, влетая в гостиную с возмущением пополам с недоумением.
Хозяин положения с абсолютной бесстрастностью развалился на мягком диване, лениво переворачивая газетные страницы.
— Купить дубликат твоего костюма — по-твоему, невыполнимая миссия, котёнок? — насмешливо парировал он, даже не отрывая взгляда от чтива.
— Но ты ведь всё занятие проторчал на ринге бок о бок со мной! Как ты вообще успел…
— Умей я предсказывать каждый поворот судьбы и просчитывать будущее наперёд, вряд ли я сейчас находился бы здесь, рядом с тобой, — отстранённо-философским тоном произнёс Зейн, не прерывая чтения.
Заинтригованная, Эстер бесшумно приблизилась и заглянула в разворот газеты. В руках у него оказалась вовсе не утренняя пресса для развлечения, а досконально структурированная подшивка разведданных: оперативные сводки, аналитические выкладки, ряды фотографий. Информация на каждом листе пестрела таким уровнем секретности и взрывной важности, что даже у прожжённых шпионов отпала бы челюсть. Эстер застыла, лишившись дара речи.
Раздался вежливый стук в дверь, заставивший Эстер испуганно вздрогнуть. Из-за створки послышался голос дворецкого:
— Мистер Синклер, сегодня на ужин предлагаются омар, лососевый тартар и рулетики из стейка с начинкой. Что предпочтёте вы и ваша спутница?
Зейн наконец отложил газету и обратил всё внимание на неё.
— Что будешь есть, искорка? Выбирай абсолютно всё, что захочешь.
Измотанная тренировкой, Эстер чувствовала, как внутри разыгрался такой голод, словно там поселилась стая безжалостных волков. Совершенно не стесняясь, она продиктовала почти полный перечень блюд. Её изумило, с какой скоростью шеф-повар всё приготовил и сервировал.
— Лососевый тартар выше всяких похвал! — поделилась она впечатлением, наслаждаясь утончённым вкусом. — И стейк-рулетики просто восхитительны.
Явно радуясь её аппетиту, Зейн улыбнулся и повернулся к повару, который замер рядом с почтительным видом:
— Что на десерт, шеф Пьер? Сочините для нас нечто экстраординарное.
— О, мистер Синклер, на выбор мороженое, пропитанное красным вином, тающий во рту ванильно-сырный пудинг и благоухающий миндальный торт в сопровождении грейпфрутового сорбета, — с выражением, как стихотворение, продекламировал повар. — Каждый из десертов создан по фамильному рецепту, который бережно передаётся в нашей семье от прадедов к внукам.
Эстер рассеянно погладила заметно округлившийся живот и протянула:
— Описания просто дурманят… Как тут остановиться на чём-то конкретном? Хочется поглотить сразу всё!
— Остановимся на идее взять всё, — молниеносно отреагировал Зейн. — Жизнь чересчур быстротечна, чтобы упускать возможность порадовать себя. Особенно столь вкусными вещами.
— У нас с тобой один стиль! Сперва атакуешь солёное, потом переключаешься на сладкое, а следом обратно тянет на солёное, — хихикнула Эстер, искренне радуясь его широте. — Этакий кулинарный беспредел!
— Знаешь, твоё описание точь-в-точь напоминает вкусовые причуды беременной, — с лукавым прищуром заметил Зейн.
Эстер мгновенно залилась краской, выхватила с дивана подушку и прижала её к пылающему лицу, пролепетав:
— Но у меня же нет беременности…
— Так может ты хомяк? — он картинно задумался, разглядывая её. — Хотя нет, хомяки всё время что-то жуют, а физиономия совершенно не меняется. Ты же — полная противоположность: лицо преображается от каждого нового вкуса. Это страшно умилительно наблюдать.
— Инициатива открыть мне дверь в твой мир изначально принадлежала мне, Зейн. Каким же ветром всё перевернулось так, что теперь ты изучаешь меня, как лабораторного грызуна? — изобразив наигранную обиду, поинтересовалась Эстер.
— Именно так и выглядит мой обычный день, Эстер: слежка, анализ, выведение закономерностей. А в качестве приятного бонуса — кормление одного очаровательного котёнка изысканными блюдами. Есть ли на свете занятие, способное принести больше удовольствия?
— Логично, — сухо отозвалась она, чуть стиснув губы. — Тот, чей ум способен выстроить цепочку на десяток ходов вперёд, автоматически фиксирует мелочи, скрытые от посторонних глаз. Без этого таланта выстраивать настолько грандиозные схемы было бы попросту нереально.
Зейн оценивающе сощурился, медленно прокрутил на языке ложечку винного мороженого и, явно растягивая наслаждение, проглотил.
— Мисс Охотница, с восприимчивостью у вас тоже всё в полном порядке, — наконец прервал он затянувшуюся паузу. — Похоже, судьба подкинула мне ученицу, которой не придётся краснеть.
Едва завершился грандиозный ужин, Зейн, следуя неизменной привычке, абсолютно беззвучно испарился в необъятных лабиринтах президентского люкса. Существовать в одиночку на столь исполинской площади — всё равно что самозабвенно играть в прятки с собственной тенью. Эстер внезапно кольнула тревога: а что, если он передумает и рванёт в Мармарис, бросив её здесь?
Вдруг откуда-то из дальнего крыла апартаментов донеслись переливы классической мелодии. Заинтригованная до глубины души, девушка словно под гипнозом двинулась на эти звуки и бережно толкнула неплотно прикрытую створку.
Перед ней распахнулось пространство, напоминавшее частный музыкальный салон: по стенам буйство красок виниловых конвертов, повсюду расставлены и развешаны инструменты — гитары, смычковые, клавишные. Воздух был пропитан тонкой смесью ладана и благородной древесной ноты.
Зейн, обратив лицо к панорамному окну, созерцал звёздную россыпь за стеклом. Ноги в дорогущих кожаных ботинках он небрежно пристроил на низкий кофейный столик, а в пальцах покачивал изящный бокал с рубиновым вином. Вся его фигура излучала настолько глубокую расслабленность и умиротворение, будто он выпал из реальности в медитативный транс.
— А я ведь ожидала, что после ужина ты нырнёшь в какое-нибудь опасное и таинственное приключение, как и полагается "крутым парням", — разрушила безмолвие Эстер, подбираясь ближе.