Страница 113 из 157
— Видно, старались они не слишком усердно, раз их подношения не сработали, — ровно ответила Эстер.
— Истинная правда, — оскалился он. — Ах, если бы те, кто снабжал меня этими побрякушками, могли увидеть, как я до сих пор упиваюсь их дарами… пока они сами обратились в прах.
Эстер прокашлялась, собирая решимость в кулак.
— Так расскажи про клинок, который тебя заточил. На фреске изображено, будто Священная Судия тебе его… подарила. Это правда?
Зейн коротко, презрительно хохотнул.
— «Подарила»? Ей просто повезло завладеть клинком. И ещё раз повезло — хватило смелости вонзить его в меня. Но настоящая сила меча открывается только подлинному хозяину.
Обогнув исполинскую колонну, девушка замерла на месте. Взгляд упёрся вовсе не в арсенал, а в безбрежное море сокровищ: переливающийся шёлк, полотна, светящиеся красками изнутри, музыкальные инструменты, замершие в безмолвном ожидании. Роскошь ударила в голову, лишив речи. Она сглотнула, не в силах отвести глаз.
— Что-то приглянулось — бери, не стесняйся, — глубокий, бархатистый голос Зейна прозвучал вплотную.
В дрожащем свете камина их тени на стене сплелись в пугающий, причудливый узор.
— Позволь желанию… захлестнуть тебя, — его голос упал до вкрадчивого шёпота. — Разожги в себе жадность, которая пылает ярче любого костра.
Чешуйчатый хвост скользнул по её ноге — холодный, настойчивый, точно змея, — пробуждая дрожь пополам с ледяным ужасом. Зейн склонился к самому уху, опаляя дыханием:
— Тогда ты станешь лакомым кусочком, достойным чести стать… моим ужином.
Острый камень врезался в ладонь Эстер — единственная зацепка в нахлынувшем страхе. Она рванулась, почувствовав, как хвост стальным кольцом сжимает талию.
Зейн рассмеялся — низко, тягуче, до мурашек по коже. Он наблюдал за её попытками вырваться с ленивой усмешкой кота, играющего с издыхающей мышью.
— Так вот почему ты меня не прикончил, — выдохнула она, силясь унять бешеный пульс. — Решил откормить перед забоем. Как гуся на фуа-гра.
Зейн склонил голову к плечу, смакуя её догадливость.
— Даже понимая это, ты всё ещё сжимаешь свой камешек на краю гибели. Ты — бесконечный источник развлечений, Эстер.
Его шёпот окутывал со всех сторон. Она отшатнулась, прижимаясь спиной к ледяному камню.
— Наслаждайся моим обществом, пока есть возможность, Зейн, — проговорила она, цепляясь за остатки самообладания. — В следующий раз я обеспечу тебе ощущения… куда более болезненные.
— А кто сказал, что сама смерть не может быть высшим наслаждением? — промурлыкал он.
Свет от пляшущего пламени в камине отбрасывал длинные, жуткие тени под его густыми ресницами, делая его взгляд еще более пронзительным и пугающим. Он наклонился к ней, вторгаясь в ее личное пространство. Он был так близко, что Эстер почувствовала его дыхание на своей коже – горячее, терпкое и странно притягательное, напоминающее опьяняющий аромат редкого ликера. Она замерла, словно парализованная, не в силах пошевелиться.
– Я буду ждать, затаив дыхание, – прошептал Зейн.
Стамбул. 2021 год.
Зейн внутренне сжался, готовый услышать от Эстер обвинения в безумии или одержимости. Морально он давно поставил на себе крест по этому пункту. Но реальность разбила все его прогнозы: Эстер совершенно естественно восприняла новость о том, что перед ней — Бог Времени, а её роль — резонатор Сатурна и проводник его силы. Этого хватило бы, чтобы выбить почву из-под ног, однако она и не думала останавливаться. Девушка умела разрывать шаблоны одним словом — она назвала его поразительным и велела перестать грызть себя за участь Первого из Легиона, которую ему никто не предлагал выбирать.
По сути, так оно и было.
Только вот к Забвению он обратился сам, без чьей-либо указки. Сам вёл себя чудовищно, и ладно бы с кем-то абстрактным — нет, именно с Эстер. Этого груза он с себя снять не мог, сколько бы ни твердил себе про вынужденность каждого шага. Если совсем откровенно, он просто не был способен принять тот факт, что её больше нет в живых, когда поверил, будто она не возродилась в этом мире, что он пришёл сюда один и останется
без неё
. Самое ужасное чувство
«без неё».
Он бы мог жить без рук или ног, но
без неё
— никогда. Зейн метался, искал её везде и действительно потерял рассудок. Не почти потерял — потерял окончательно.
Больше всего на свете ему претило становиться тем, кто навязывается. Но внутри всё горело отчаянной надеждой на ответное чувство, хотя трезвый ум напоминал: прошла целая вечность, их соединяют лишь осколки памяти и общая Сила Астарот. Как его резонатор, Эстер имела полное право выставить его вместе с его признаниями за дверь. Между ними не существовало ни магического контракта, ни божественного принуждения, диктующего любовь. Это был их выбор в прошлом и их выбор сейчас. И он свой делал. Столетия напролёт он держал курс по этим ориентирам, раз за разом выбирая Эстер, даже допуская, что она может ответить отказом. Он ясно осознавал: если так случится, он примет её ответ, но его чувство никуда не денется. Оно останется жить в нём вопреки всему.
***
Звук пробился сквозь сон, вытягивая Эстер из чёрной глубины. Тело отзывалось тупой болью, сознание ещё плавало где-то на грани, хотя утро уже дважды врывалось в её беспокойное забытьё.
В первый раз это случилось ровно в семь. Телефон на тумбочке коротко дёрнулся, и сообщение от Зейна полоснуло по глазам: «Ты в порядке?» Одна фраза мгновенно подняла со дна весь ужас вчерашней вечеринки.
Второй раз её будила Сунан — подруга возникла прямо у кровати минут через сорок пять. Су как раз собиралась лететь к родителям в Анталию, ей предстояло двигаться совсем в другую сторону, но панический голосовой поток, который Эстер в полубреду надиктовала посреди ночи, перевесил всё. Каким-то чудом Сунан разобрала в той словесной каше хоть какой-то смысл — сама Эстер в том состоянии не доверила бы себе ровным счётом ничего.