Страница 112 из 157
Из зловещего пламени, что клубилось вокруг его фигуры, выметнулся сгусток буйной, неукротимой мощи. Огненные колонны рванули к облакам, мазнули по ним сумасшедшим багрянцем. Землю затрясло в предсмертной судороге. Святилище — древний, веками неприкосновенный центр города — сложилось под этой чудовищной силой, точно карточный домик, обратившись в кашу из камня и пыли.
Он стоял в эпицентре бедствия — невозмутимый, точно само разрушение во плоти.
— Для мести хватит и этого. — Он скользнул взглядом по развалинам. — Устраивать представление незачем.
Ветер, раскалённый и пропитанный гарью, притащил откуда-то издалека крики — надрывные, насквозь пропитанные отчаянием вопли. Эхо безысходности плыло над издыхающим городом.
Ни на миг не отвлекаясь на творившийся вокруг кошмар, Деструктор прижал Эстер к себе. И вместе с ней взвился вверх, прямо в горящее небо заката, растворяясь в багровом зареве погибающего мира. Впереди — только неизвестность. Позади — пепел и боль.
Солнце ещё висело над кромкой земли, а они уже неслись, пытаясь догнать его тающие блики. Встречный воздух выл в ушах, пока оба мчались к гнезду на вершине утёса — хищному убежищу, впившемуся в скалу.
Эстер бросила взгляд в пропасть между обрывом и гнездовьем наверху — зрелище отдавало жутью. Каменные грани и тени переплетались в диковинный рисунок, напоминая остов гигантского дракона, замершего в последней попытке взмыть и застывшего навсегда. Деструктор опустился на противоположную сторону — туда, где закатные лучи щедро заливали всё тяжёлой позолотой, совсем не похожей на её край: здесь каменные платформы были залиты кровью.
— Так это… твой дом? — голос Эстер сорвался на выдох, пока она оглядывала мрачное пространство. Дрожь выдавала всё сразу — ужас, нерешительность, озноб, пробиравший до самого позвоночника.
В ответ раздался ледяной смех, полный глумления.
— Ты когда-нибудь встречала дьявола, у которого есть дом? — в его словах плескались усталое презрение и едкая горечь. — Дом — это у смертных. У тех, кому есть куда возвращаться.
Он разжал захват, и Эстер ощутила под ногами твёрдый камень. Деструктор, не проронив больше ни звука, устало побрёл по высеченным вглубь пещеры ступеням.
Она замерла. Никто её не держал.
Эстер бросилась обратно, к выходу. Ноги заплетались, сердце колотилось так, что, казалось, вот-вот разорвёт грудь.
Мелкие камни сорвались и беззвучно ухнули вниз, забирая с собой остатки тишины. Она застыла на самом краю — перед ней зиял отвесный обрыв. Отчаяние вцепилось в горло, стиснуло до невозможности вдохнуть.
— Превосходно, — прошептала она, и в голосе смешались горечь и обречённость. — Раз в Сент-Эмерод дороги нет… выходит, придётся возвращаться прямо в логово Зверя.
Где-то глубоко в пещере трепетал слабый свет — манящий и пугающий разом. Собрав последние крохи мужества, Эстер двинулась вверх по каменным ступеням, преследуя это призрачное свечение, пока не поравнялась с ним.
— Я так понимаю… — начала она, плотно сжав губы и стараясь выжать из голоса твёрдость, — душу мою ты пока есть не намерен?
Он обернулся. В глазах мелькнуло что-то похожее на удивление — или просто показалось?
— Было бы нужно, — в его тоне смешались сарказм и раздражение, — ради чего мне тащить тебя сюда? Стой, где стоишь.
Наивной дурочкой Эстер точно не была. В то, что Деструктор сохранил ей жизнь только из-за её обещания помочь, она не верила ни секунды. Вот только что он задумал? Эта мысль точила её изнутри, как оголодавший зверь.
Набравшись решимости, она подошла ближе.
— Раз уж мне предстоит здесь обитать, — заговорила она, пытаясь вложить в голос уверенность, которой и близко не ощущала, — хотелось бы иметь хоть какое-то подобие нормального жилья. Твоя пещера чересчур… первобытна, тебе не кажется? Слишком грубо, по-варварски. Что думаешь?
Поднимаясь по винтовой лестнице, уводящей всё глубже, Эстер ловила себя на чувстве, будто спускается во владения, куда солнечный свет не проникал никогда. Безраздельно правили здесь только тьма и древние тайны, вросшие прямо в камень.
Наверху Деструктор обернулся. Холодный, оценивающий взгляд скользнул по ней.
— Выбирай.
Вопрос застрял у Эстер в горле, когда Деструктор щёлкнул пальцами. От его руки отделился сгусток энергии и поплыл в темноту, зажигая один за другим багровые огни. Мерцающее зарево высветило своды пещеры, и открывшаяся картина заставила её дыхание замереть: золотые горы, кипы драгоценных тканей, усыпанные самоцветами. Всё это великолепие гнило здесь, словно забытый клад под охраной мрачного стража.
— Неужели не прельщает? — поинтересовался Зейн, и в его тоне прорезалась откровенная язвительность.
— Ты правда готов отдать всё это мне?
— А почему нет? — Его улыбка полоснула её ледяным холодом.
Логово выглядело так, будто ни одно живое существо не появлялось здесь целую вечность. Эстер пробиралась через золотые завалы, срывая паутину, которая укутывала сокровища, точно саван. За кучей монет ей попался опрокинутый стеллаж для мечей. Отшвырнув трухлявые доски, она вытянула кинжал — небольшой, но сочащийся зловещим чёрным свечением.
— «Смерть Дьявола», — проговорил Деструктор. — Легенда утверждает: вонзи это лезвие в сердце Зверя и проверни трижды — и его душа рассыплется в пепел.
Эстер опустила клинок обратно и заметила справа открытый ларец. Внутри покоился причудливый клинок — оружие скрытого ношения, предназначенное для предательского удара из тени.
Зейн подкинул безделушку в воздух и поймал на лету. Золотое навершие, филигранная резьба, старинные руны — каждая деталь кричала о почтенном возрасте и абсолютной никчёмности.
— «Золотое драконье перо Вечности», — объявил он, состроив пафосную мину. — Якобы для выбивания глаз. Ха! До чего же вы, смертные, потешный народ! Уверены: чем витиеватее имя, тем смертоноснее игрушка? Да этим огрызком даже зубы чистить зазорно, не то что ногти!
Эстер медленно обернулась, обвела взглядом колоссальную сокровищницу, утопавшую во мраке, и её глаза изумлённо расширились.
— Признаться, я рассчитывала, что твоя коллекция окажется… поразнообразнее. У Деструкторов совсем нет хобби, кроме войн? Ну там вышивка крестиком, ловля бабочек?
— Ваш собственный род сам тащил сюда всё это. Добровольно, заметь. В надежде откупиться, выторговать себе лишний вдох.