Страница 44 из 53
Я смотрел на неё и чувствовал, как внутри всё разрывается. Перед глазами стояла Варька. Её глаза, её улыбка, её «пап, а Чудо придёт?». И Вася. Рыжая, тёплая, родная Василиса, которая стала частью нашей жизни так незаметно, что я уже не представлял, как мы без неё.
А напротив сидела женщина, которую я когда-то любил. Мать моего ребёнка. И она плакала. А ещё.. Она ведь действительно родная мама Варвары. И мешать им общаться я не имею права. Не хочу, чтобы потом, когда-нибудь, Варюха сказала мне: «Ты лишил меня шанса знать её. Лишил права выбора». Чёрт его знает. Может, Таня и правда изменилась, и она действительно хочет просто быть рядом с дочерью?
— Я подумаю, — сказал наконец. — Не обещаю. Но подумаю.
Татьяна просияла. Схватила мою руку через стол, сжала — ладонь у неё была тёплая, мягкая, но какая-то чужая.
— Спасибо! Костик, спасибо! Я не подведу. Честно-честно. — Она заглянула мне в глаза. — Слушай, а можно я сегодня вечером приду? Познакомлюсь с ней поближе? Ну, поиграю, посижу с ней, пока ты делами занимаешься. У тебя же наверняка дел много, ты из-за меня сегодня на работу не пошёл.. Я ненадолго. Просто.. очень хочется увидеть дочку.
Я замер. Сегодня? Сейчас? Вот так сразу? Чёрт! Кажется, вот эту черту характера Татьяны я успел забыть. Напористости и упрямства ей было не занимать.
— Я позвоню, — ушёл от ответа. — Если получится — скажу.
— Хорошо. — Татьяна кивнула, но в глазах мелькнуло что-то.. Нет, показалось. — Я буду ждать. Костик, я так рада, что мы поговорили. Правда.
Мы вышли из кафе вместе. На улице она вдруг шагнула ближе, привстала на цыпочки и чмокнула меня в щёку. Быстро, легко, будто невзначай.
— До вечера, — сказала. И ушла, цокая каблучками по замёрзшему асфальту.
Не «до связи». «До вечера». Она прекрасно знала, что победа почти у неё в кармане. Что я уже почти согласился. Потому что, возможно, было бы неплохо, чтобы в первый раз Варя встретилась с мамой без присутствия посторонних. А Василиса..
Рука метнулась к щеке, накрыла место прикосновения уже совсем чужих губ, и я вдруг поймал себя на мысли: какого чёрта? Почему я позволил? Зачем? Что скажет Чудо, если узнает⁈
* * *
В сад я приехал ровно в пять, как обещал дочери.
Варька уже ждала у окошка — увидела машину, замахала руками так, что чуть с подоконника не свалилась. Воспитательница только головой покачала: «Ну как есть, вся в папу, никакого терпения».
Варя вылетела в раздевалку пулей, на ходу засовывая руки в рукава куртки.
— Пап, пап, а Чудо сегодня придёт? — с порога спросила она, пока я помогал ей с молнией.
— Нет, зайка. — Я присел на корточки, завязывая ей шарф. — Она.. у неё дела. Но ты не переживай. К нам придёт кое-кто другой.
— А кто придёт? — Варя посмотрела на меня с подозрением. — Ты какой-то странный.
— В смысле — странный? Нормальный, вроде. — Я щёлкнул её по носу-пуговке.
— Не-а. — Варя вздохнула с видом бывалого эксперта и принялась поправлять одежду. — Ты когда волнуешься, у тебя руки кривые становятся. Вот и сейчас шарф криво мне завязал.
Я фыркнул. Ну надо же, дочь растёт — уже отцовские привычки анализирует.
— Ладно, слушай, — я распрямился, взял её за руку. — Сегодня к нам придёт одна женщина. Её зовут Татьяна. Она.. она твоя мама.
Варя замерла. Посмотрела на меня снизу вверх огромными глазами.
— Мама? Которая ушла?
— Да. Она хочет с тобой познакомиться. Побыть с тобой вечером. Ты не против?
Варя молчала долго. Очень долго. Я уже начал волноваться.
— Она добрая? — спросила наконец.
— Я.. не знаю, зайка. — Я присел снова, заглянул ей в глаза. — Мы с ней давно не виделись. Но она хочет извиниться. Хочет видеться с тобой. Если ты не захочешь — мы ей скажем. Договорились?
Варя кивнула, но как-то неуверенно. Взяла меня за руку, и мы пошли к машине. Всю дорогу домой она молчала, глядя в окно. Я сжимал руль и думал: правильно ли я делаю?
Татьяна приехала через полчаса после того, как мы вернулись домой.
Я как раз разогревал ужин, Варька рисовала за столом, болтая ногами. Звонок в дверь прозвучал неожиданно громко.
— Я открою! — Варя спрыгнула со стула и понеслась в прихожую.
Я еле успел перехватить её у двери — открыл сам, придерживая дочь за плечо.
Татьяна стояла на пороге. Она переоделась. Конечно. Вместо дневного делового костюма теперь на ней были мягкие джинсы, светлый свитер, волосы распущены по плечам. В руках — огромный пакет с игрушками.
— Привет, — улыбнулась она. И посмотрела вниз, на Варю. — Привет, красавица. Можно войти?
Варя посмотрела на меня. Я кивнул, и дочь, почувствовав поддержку, уже смелее взглянула на мать, отступила на шаг, пропуская Татьяну внутрь.
— Проходи, — сказала тихо. И добавила, подумав: — Раздевайся.
Татьяна засмеялась:
— Какая серьёзная! Это у тебя от папы.
Я сдержал комментарий по этому поводу, помог ей повесить пальто. Варя же не стала ждать и убежала на кухню — видимо, заканчивать рисунок. Или прятаться. Не уверен. Я бы спрятался. Жаль, мне нельзя.
— У вас уютно, — Татьяна оглядела прихожую, гостиную, заглядывала в углы. — Сам оформлял?
— Нет, — ответил я коротко. — Дизайнер помогал.
— Дизайнер? — Татьяна повела плечом. — Мило. Хотя я бы выбрала что-то посветлее. Но на любителя, конечно.
Я промолчал. Что тут скажешь? Вообще-то над домом работали два дизайнера. Проектировщик после застройки. И Василиса. И работу никого из них я не собирался обсуждать. Мы с Варюхой любили наш дом. Поэтому просто молча провёл Таню на кухню.
Что ж, посмотрим, что этот вечер нам принесёт.
Первые полчаса всё было.. нормально.
Татьяна села за стол рядом с Варей, достала из пакета кучу игрушек — куклы, раскраски, какую-то сложную конструкцию из мелких деталей. Мозаика для моторики, но совершенно дикого вида. Варя сначала стеснялась, но игрушки сделали своё дело — через десять минут она уже показывала Татьяне свои рисунки, рассказывала про сад, про подружку Машу, про то, как мы на каникулах лепили снеговика.
— А это кто? — Татьяна взяла в руки рисунок, на котором красовались три фигуры: большая, средняя и маленькая.
Я не видел, что там было нарисовано. Варя могла каждый день рисовать небольшие рисунки десятками. Все и не упомнишь.
— Это мы, — Варя ткнула пальцем. — Это папа, это я, а это Чудо.
— Чудо?
Я замер. Ох, на зыбкую почву ступает дочь. Но, во-первых, ей это не объяснить. А во-вторых, останавливать её я и не собирался. Татьяна должна понимать, что без неё наша жизнь не замерла на месте. А если не понимает — это её проблемы.